Год Барана. Макамы

Макамы — средневековые арабские плутовские повести, рассказывающие в утонченной стилистике о проделках талантливых и образованных мошенников.

Несколько лет назад из Бухары ехала машина марки «Нексия».

Лето, вечер, дорога через пустыню. Жара неохотно спадает. В машине шофер и четыре клиента, которых он подобрал в Бухаре и теперь везет в Ургенч со средней скоростью 110 км/ч, кроме тех случаев, когда нужно объезжать барханы, наплывавшие на асфальт. Тогда он сбавляет скорость до 80 и цыкает языком.

Рядом с шофером начальник. Внешность такая, начальника. За внешность и посадили вперед, или сам сел, никто уже не помнит, жарко было. «Москвич», почему-то подумали про него все в машине, непонятно почему, просто подумали. Пока солнце над горизонтом, он щурился, отворачивался к окну. Из окна ветер, вначале горячий, потом, когда солнце упало за пески, теплый, все прохладнее, так что вначале хорошо, потом холодно. Москвич высовывал руку, ветер играл с его ладонью, толкая назад, как бы пытаясь отделить от ее тела. Москвич согнулся к наружному зеркальцу и высунул язык.

Сзади, склеившись бедрами, сидят еще трое. Две женщины и мужчина.

Одна женщина спит, другая — в окно. Та, которая в окно, некрасива и знает об этом, и от этого кажется еще некрасивее. Обручальное кольцо на пальце — просто перстень, повернутый камешком внутрь. Некоторые так делают, когда не хотят, чтобы к ним приставали, или просто боятся.

Что это кольцо — не кольцо, успевает заметить сосед рядом, по внешности казах или кореец. Он все замечает. И высунутый язык впереди в зеркальце, и перевернутый перстень. Любит наблюдать. Наблюдать, как хлопковые поля и дома исчезали, тутовник заменился саксаулом. Наблюдать за рукою переднего, торчавшей из машины. Стемнело. Пилить еще часа четыре. Говорит водителю:

— Музыка есть?

Водитель мотает головой.

— А радио?

— Пустыня!

— Пустыня. Хорошо, а волки здесь бывают?

— Лисы есть.

— А кобры?

— Наоборот.

— А еще кто?

— Суслик. А вы сами откуда? — спрашивает, в свою очередь, водитель.

— Из Ташкента.

— Понятно. У меня там родственники. А вы откуда?

— А это что за памятник? — снова мужчина сзади.

Что-то белое пронеслось в окне.

— В этом месте террористы автобус захватили. В девяносто девятом, кажется.

— С пассажирами?

— Ну.

— А что пассажиры?

— Все. Когда захват. Сначала снайпер с вертолета — водителя, чтобы не ехал, куда те приказывали. Потом захват, ну и все того.

— Да… — голос женщины. — Ехали люди, и дети. И такое случилось. Кто мог знать?

— Я думаю, правильно сделали, — говорит водитель. — Пусть террорист знает. Раз вы так, мы — тоже так. Автобус потом в песок закопали, такая история. И крови внутри много, и этого всего…

— Остановите!

Это снова женщина с «кольцом».

— Что?

— Остановите, пожалуйста, выйти нужно.

Полусогнувшись, пошла к барханам.

— Нервная, — сказал водитель. — Желудок, или еще что-то.

Кореец не ответил. Стоит возле машины: закурить — нет?

Пустыня, незаметная во всем объеме из машины, охватила его.

— Звук…

— Песок остывает.

— Пойду тоже.

Водитель кивнул. Что такое мочевой пузырь, шоферу объяснять не надо.

Мужчина отошел в пески. Идти мягко, как по одеялу.

Увидел ее. Думал, пошел в противоположную сторону. И вот встретились, надо же. Она тоже заметила его. Подошла, проваливаясь каблуками.

Он заметил в ее руке — в той, где «обручальное» кольцо, сигарету.

— Вы курите?

— Почти нет.

— Меня зовут Тельман. Тельман Ким.

— Странное имя.

— А вас?

— Принцесса.

— Красиво.

— Давайте пойдем. В какой стороне машина, помните?

— Машина? Там. Там, где дорога.

— А там что?

— Где?

— Ну вон там, где что-то едет.

— Тоже дорога, наверное. Только я пришел оттуда, значит, нам туда.

— На автобус похоже.

— Какой автобус?..

Водитель склонился над мотором:

— Приехали.

Из передней дверцы вылез Москвич:

— Э, акя, что значит «приехали»?

— Значит, приехали.

— И что теперь?

— Все.

Ткнул в мотор.

— А когда брал нас, не знал, что ли?

— Откуда?! Надо другую машину остановить. Я договорюсь. Мне только за бензин заплатите.

— Какой бензин? Эх, еще матч сегодня! Давай, лови. Лови, давай, может, еще успею. Блин, еще мобильный не берет!

— Сдохли они все, что ли? Полчаса — ни одной машины.

— Может, перекрыли. Бывает.

— С двух сторон?

— С двух сторон. Бывает.

— А зачем?

— Кто знает? У начальства свои мозги. Может, не перекрыли.

— А почему машин нет? Полчаса стоим.

— Сестра, откуда знаю! Дорогу перекроют — нет машин. Бензин не завезут — нет машин. Еще чего-нибудь — нет машин.

— А другой дороги здесь нет?

— Другой нет.

— А мы видели.

— Что?

— Автобус. По другой дороге ехал. В той стороне.

Водитель молчит.

— Давайте познакомимся.

— Тельман, журналист.

— В газете? — поглядывает Москвич.

— Интернет.

— А… Сайты. А о чем пишете, не секрет?

— О жизни. Репортажи, интервью. А вы кем работаете?

— Нефть, — говорит Москвич. — Нефть.

— А меня — Принцесса.

— Вам холодно?

— Ноги чуть-чуть затекли. Устала сидеть, пройдусь.

— Я тоже.

— Справлюсь сама.

— Лучше я с вами. Ночь все-таки.

— Да.

— Красиво здесь.

— Это что?

— Луна.

— Не похоже.