Гоблины. Жребий брошен

Невзирая на проклюнувшееся весеннее солнышко и вселяющую оптимизм капель, четверг у Жоры не задался с самого утра. Сначала подруга Люся выкатила ультиматум и ответственно заявила: либо до следующего вторника он находит деньги на микроаборт, либо она всё расскажет папе. К слову — папой у нас был экс-чемпион Петербурга по пауэрлифтингу. Затем вдруг позвонил Сопелка и принялся гнусно сопеть за старинный карточный долг. Долг этот висел на Жоре еще со времён нашумевших гастролей одесского шулера Ваньки-Копчика, а потому он резонно числил его по разряду амнистированных капиталов. А теперь вот Сопелка неприятно убедил в обратном. И, наконец, час назад очередной телефонный шутник сообщил об очередном заминировании. Самое паскудное, что в качестве объекта атаки тЫРРорист выбрал универсам «Смольнинский», в котором Жора небезуспешно трудился вторую неделю. Покупателей, как водится, сразу повыгоняли, а универсам, в ожидании собаки с милицией, закрыли. Так Жора остался без работы. А профессия у него была вполне себе творческая — «тырщик», он же карманник. Между тем, ни денег, ни тем более финансов в карманах у карманника в данный момент не было: ни на аборт, ни даже на американский бутерброд. И тогда, пораскинув мозгой, Жора решил вспомнить молодость и покататься в троллейбусах. Благо на близлежащем Суворовском их водилось в избытке, а наиболее благоприятный час «Х», который «Пик», уже наступил

Пропустив переполненный № 7 — «семёрка» для Жоры никогда не была фартовым числом, — он втиснулся на заднюю площадку подъехавшего следом пятого номера и вдумчивым буравчиком стал врезаться в плотный пассажиропоток, двигаясь в направлении «головы состава». Поток реагировал нервно огрызаясь, но Жора в ответ источал лишь смиренное покорство судьбе.

Отвергнув одну за другой несколько кандидатур, он сделал нелегкий выбор в пользу сумочки, висевшей на плече у брюнетки. Возраст которой, на глазок, Жора определил как «к тридцатнику, но ещё не». Объект преступного посягательства был выбран по двум причинам: во-первых — длина ремешка. Она была столь велика, что сумочка болталась примерно на уровне начала бедра. Во-вторых — компания. Барышня ехала не одна, а с подругой, и в данный момент они увлеченно болтали. Жора сделал еще полшажочка вперед и, невольно прислушиваясь к разговору, потянулся к язычку молнии.

— …Нет, Ольга, всё равно, — настойчиво убеждала брюнетка подругу, — по сравнению с моей литературой, твоя биология — это тихая заводь. Пестики-тычинки, кошечки-собачки… Благодать!.. А у меня?! Рассказываю им сегодня про то, что Анна Каренина погибает, осознав греховность своей «незаконной» любви к Вронскому. А с первой парты Саранская — отличница, к слову, — на голубом глазу мне заявляет, что суицид Карениной был спровоцирован климактерическим синдромом! Каково?

— Если бы ты только знала, Галка, какие ассоциации возникают у моих, когда я рассказываю им о пестиках и тычинках! — улыбаясь, парировала подруга.

«Ё-моё! Обратно не прёт — на училок нарвался», — тоскливо подумал Жора, выуживая двумя пальцами широкоформатный дамский кошелек. Впрочем, «шмель» оказался довольно увесист и специалист по карманной тяге немного повеселел. В конце концов, у нищей училки вполне мог оказаться состоятельный супруг. Он же — хахаль, поскольку обручального кольца у брюнетки не наблюдалось. Ловко пихнув кошель под мышку, Жора, теперь уже без былых сантиментов, стал протискиваться на выход, заслужив от пассажиров очередную порцию негодующего пофыркивания. И только училки перенесли его пропихивание стоически — ну да, на то они и интеллигенция. Жора благополучно добрался до ступеньки передней площадки и принялся, что называется, заблаговременно готовится к выходу

Девушка, я из милиции, — прошептали на ухо Галине. Та испуганно обернулась. — Только тихо! — попросил не то самозванец, не то и взаправду милиционер. На вид, так самый заурядный дядька, с не по возрасту морщинистым лицом и с обильной сединой в волосах. Вместо ожидаемого форменного кителя — потертая, не первой свежести холщовая куртка. Вместо фуражки с красным околышем — потрюханная пролетарская кепочка. Его можно было представить кем угодно, но лишь в меньшей степени милиционером. — У вас сумка расстегнута, — тихо пояснил дядька. — Проверьте, всё ли на месте?

Тихонечко ойкнув, Галина скосила глаза и почувствовала, как внутри у нее всё ухнуло вниз: сумочка действительно была открыта. Она лихорадочно принялась за раскопки, хотя умом уже всё понимала — случилось худшее.

— Кошелек! Кошелек пропал! Там же вся зарплата! — заблажила было Галина, но дядька зыркнул на нее строго и по-прежнему шепотом приказал:

— Тихо, девушка… Сейчас будет остановка… Выходите и, чуть погодя, ступайте за мной. Главное — не шуметь и не привлекать внимания. Вам всё понятно?

— Да.

Дядька начал активно протискиваться к выходу и Галина, крепко схватив за руку подругу, пристроилась за ним. Народ вокруг, как водится, негодующе заворчал