Главная роль

Это была ее самая большая роль, но она ей не подходила, ничего не говорила ей. Роль заурядной беспокойной пожилой женщины, безликого существа, лишенного индивидуальности! В третьем акте была короткая яркая сцена, но все остальное! Играть тень, просто тень, когда впервые получила главную роль! Она позвонила Сандерсону и сказала:

— Это Мария. Я прочла роль, и мне она кажется ужасно пресной. С этой женщиной не происходит ровно ничего. Возможно, это и литература, но только не театр.

— Я знал, что ты это скажешь, — ответил Сандерсон, — ждал этого. А теперь послушай меня. Это твой шанс, и ты не упустишь его. К тому же это театр, первоклассный театр.

— Вот как! — возмутилась она. — Интересно, ничего не скажешь! Это одна из его новелл, он печет их одну за другой. Он не умеет писать пьесы.

— Предоставь нам судить, — отрезал Сандерсон.

Он решил занять твердую позицию в отношении Марии. Она знала свое дело и легко усваивала замечания режиссера, но не более, и должна была понимать это.

— Ты можешь положиться на режиссуру. Проштудируй роль и позвони мне. Мы должны решить все на этой неделе, чтобы определить осенний репертуар.

Два дня спустя Мария Микельсон позвонила и сказала, что согласна на эту роль.

Было начало лета, и она поехала на дачу, чтобы привести там все в порядок. Погода стояла отвратительная, ледяной туман казался таким же серым и непроницаемым, как роль Эллен. Камыши возле лодочного причала растворялись в белой мгле, и ели были черными от влаги. Туман проник в дом. Дрова не хотели гореть. Она оставила попытку истопить печь, налила стакан вина, набросила пальто на плечи и села на диван. Этот дом был сплошной неудачей: слишком большой и старомодный и находился слишком далеко от города. Но Хансу он нравился — дом его детства и все, что связано с ним. Ловля рыбы по выходным, ужин и сауна с приятелями по работе. Дружеская болтовня с лоцманами и рыбаками. «Ну и как прошла зима? Попадается рыба в сети? Я слышал, подальше к юго-западу ловится удачнее».

Она говорила ему:

— Разве ты не понимаешь, как мне здесь одиноко. Ни рыбная ловля, ни сад меня не интересуют. Соседей здесь нет, общаться не с кем.

— А почему бы не пригласить сюда кого-нибудь из твоих друзей? — спрашивал он. — Кого-нибудь из театра? Или твоих родственников? У тебя ведь столько знакомых!

Он был прав. Но ей вовсе не хотелось приглашать их сюда. С ними было приятно иногда встречаться в городе, но не сажать их себе на голову в загородном доме. Она уже несколько раз пробовала принимать здесь гостей. И каждый аз после их отъезда испытывала облегчение. А о родственниках и говорить не стоило! Примитивные безликие мещане! «Наверно, просто замечательно быть артисткой!» «У артистов, поди, жутко интересная жизнь, не правда ли?» «А вот я так ни за что не могла бы выступать». «Надо же, и как только они могут так много выучить наизусть?..»

Одна только кузина Фрида была молчаливая. Молчаливо обожающая. Серая мышка с пугливыми глазами.

Мария плотнее укутала плечи и подняла стакан. И тут ее словно осенило. Ну конечно, и как это раньше не пришло ей в голову? Она поставила стакан на стол и застыла на месте. Кузина Фрида! Кузина Фрида — идеальный образ для роли Эллен. Она — воплощенная Эллен. Жесты, манера ходить, осанка, голос — абсолютно все! Мария Микельсон засмеялась, осушила стакан и встала. Она подошла к зеркалу и поглядела на свое лицо, холеное, с правильными чертами, на котором грядущая старость уже начала чертить тоненькую сетку вокруг глаз и рта. «Другие волосы, — подумала она, — русые с проседью, безобразная стрижка, как у Фриды… Приподнятые плечи, беспомощные движения рук… Надо вспомнить, как двигаются руки Фриды… Робко, автоматически подносит руку ко рту. А как она держит стакан? Как садится на стул?

Пожалуй, скажу ей: милая кузина Фрида, мы так давно не виделись с тобой. Время идет, и нам надо чаще общаться, не правда ли? Знаешь, мне пришла в голову хорошая идея, надеюсь, ты ее одобришь. Не можешь ли ты освободиться ненадолго и пожить у меня на даче недельку? Здесь скоро все зацветет, будет тепло…»

Но теплее не становилось. Когда приехала Фрида, дом был по-прежнему окутан туманом. Мария увидела, как кузина осторожно выходит из автобуса, излишне усердно благодарит шофера, подавшего ей чемодан. Одета она была так, как и представляла себе Мария. Наряд полностью подходил ее облику — тщетная попытка проявить скромную элегантность.

«Очки я не надену, это было бы уже слишком. Но этот взгляд поверх очков я должна запомнить». А вслух она сказала:

— Добро пожаловать, в самом деле мы давненько не виделись. Давай я понесу чемодан. Дом совсем близко…

— Нет, нет, я сама донесу. Не выдумывай! — Фрида явно нервничала.

— Очень мило, что ты согласилась приехать, — продолжала Мария. — Ведь у тебя так много приятельниц.

Дорога пролегала через густой ельник.

«Мне надо будет записывать наблюдения. Хотя бы самые незначительные, каждый день. Это очень важно».

А вслух она сказала: