Гири

Посвящается любимой Диане

Нью-Йорк.

Он следил за ней в течение вот уже трех часов, дважды она проходила совсем близко от места его засады. Он мог бы протянуть руку и коснуться ее. Однако многолетние тренировки развили в нем вацо о ходокосо кьоки – чувство нужного психологического момента для применения своей техники. Никогда не бей раньше или позже этого момента. Удар наноси вовремя. Жди своего благоприятного мгновения, благоприятного стечения всех обстоятельств и лишь тогда вступай в дело. Если такого мгновения, такого стечения обстоятельств нет, создавай это сам. Ты хитер. Делай обманные движения. Отвлекай внимание противника. Затем атакуй. Молниеносно. Решительно.

Без предупреждения – это очень важно. Хищные птицы, нападая, летят всегда низко, сложив крылья, камнем падают на жертву. Атакующий хищный зверь всегда стелется по земле и прижимает к голове уши.

Умный человек перед нанесением фатального удара всегда сумеет усыпить бдительность противника своим внешне безобидным видом.

Со стороны противоположной от него стены, всего в нескольких футах от его места засады, послышались неторопливые шаги. Кто-то уходил домой. Этот кто-то захлопнул за собой дверь офиса и, прежде чем пройти к лифтам, подергал за ручку – прочно ли закрыл?.. Спустя несколько секунд пришел лифт. Еще через несколько мгновений двери его закрылись и он поехал вниз. Это означало, что теперь на этаже не было никого, кроме охотника и жертвы...

Его дыхание участилось. В первый раз за последние минуты он пошевелился. Движение ограничилось движением пальцев на его руках. Руки у него были в перчатках. Он держал их вытянутыми вдоль тела. Он развел пальцы как можно дальше один от другого, замер, досчитал до пяти, затем вновь сжал кулаки. Если бы не ткань перчаток, было бы видно, как побелели при этом костяшки пальцев...

Через минуту он поднес одну ладонь к лицу, отогнул зубами край перчатки и принял на язык несколько упавших таблеток амфетамина.[1] Он окружил во рту таблетки слюной и разом проглотил их.

Вскоре ему в лицо бросилась кровь. Он весь содрогнулся от удовольствия. Внутри него поднялся горячий смерч. Прошло еще несколько мгновений и он почувствовал, что аккумулировал в себе предельную силу.

* * *

Телеграмма разозлила Шейлу Эйзен, так как поставила ее перед необходимостью принять решение, которого она всеми силами хотела избежать. Сегодня вечером она должна будет сделать окончательный выбор между двумя своими мужчинами. У одного в руках была такая власть, что он мог дать ей все, чего бы она только ни пожелала. Другой однажды предал ее и больше ничем, казалось, не был знаменит. Но она любила именно этого, другого.

Она стояла перед окном в своем офисе на Пятой Авеню. Из окна открывался хороший вид на Сентрал-Парк и отель «Плаза». Она неподвижно глядела на мокрую от первого, ноябрьского снегопада улицу и бесцельно теребила антикварные часики из французской эмали и золота, висевшие у нее на шее. Это был подарок от мужчины, который сейчас поджидал ее там внизу, в своем лимузине. Он был ее любовником. Что о нем можно было сказать? Это был кинопродюсер, работы которого постоянно получали Премию Академии. Он был на двадцать пять лет старше Шейлы и к тому же имел здравствующую жену, находящуюся с ним в законном браке.

Он был также вторым крупнейшим держателем акций самой известной голливудской студии. А сегодня утром он предложил ей занять должность штатного продюсера. При условии, что она уедет вместе с ним в Лос-Анджелес.