Гиперборейский Гимн

Летом 1919 года Аким Волынский дал интервью работнику журнала «Вестник литературы», в котором поделился творческими планами на ближайшее будущее. По словам знаменитого критика, он в течение пятнадцати последних лет усиленно трудился над проблемами семитизма и христианства, и для завершения долгой работы ему осталось лишь совершить путешествие по Востоку – в Месопотамию, Малую Азию, Египет, Синайский полуостров: «Там я надеюсь получить те впечатления, которые помогут мне возможно глубже и тоньше оценить перспективы чрезвычайно интересующего меня вопроса, постичь аромат античной культуры, самую психологию иудаизма и христианства, которая так ярко сказывается в памятниках седой древности, ещё не тронутых духом всё разрушающего времени»[1].

В интервью безымянному репортеру впервые очертились контуры грандиозного труда, посвященного поиску общих корней древних культур и религий евразийского континента. Некоторые его мысли будут высказаны Волынским в книге «Четыре Евангелия» (1922 г.) и в статье «Разрыв с христианством» (1923 г.), написанной по материалам исторической дискуссии с Александром Блоком относительно иудаизма Гейне, которая состоялась 25 марта 1919 года на заседании редколлегии издательства «Всемирная литература». Книга была закончена к сентябрю 1923 года; Волынский не стал искать для неё издателя: «оберегая святость внутреннего настроения», он решил не осквернять её путь к читателю денежным вопросом. Рукопись была подарена ивритскому театру «Габима», с которым с недавних пор Волынского связывали дружеские отношения. Это «в абсолютнейшем смысле слова идейное соединение людей», по мнению критика, воплощало живую связь с доарийской, «гиперборейской» древностью. И дело, по его словам, было даже не в том, что «Габима» преследует задачи национального возрождения, но в том, что «еврейский народ сам по себе, … очищаясь и преображаясь, является хранителем того проарийского интеллектуального монизма, к которому я иду, при свете которого я и потушил горевшие в моих руках, ныне уже бесполезные, свечи»[2].

Книга «Гиперборейский Гимн» стала заключительным аккордом творческой жизни Волынского. «Она содержит в себе не только весь разрыв мой с прошлым, но и все приобретения моего духа за всю мою жизнь, – писал автор. – Я иду, а гиперборейский свет меня ведет»[3].

Судьба итогового труда Волынского оказалась незавидной. Рукопись, подаренную театру, конфисковали при обыске у его руководителя Наума Цемаха накануне первых зарубежных гастролей. Второй экземпляр, сохранившийся в архиве писателя в РГАЛИ, был фактически неизвестен до 1990-х годов. Даже после его открытия «Гиперборейский Гимн» воспринимался большинством исследователей чем-то вроде эксцентричной выходки стареющего философа. Содержащиеся в нём мысли выглядели слишком экстравагантными даже на фоне пестрого разноцветья теорий и доктрин, которыми было так богато начало XX века.

Главная мысль Волынского перекликалась с модной «нордической гипотезой», согласно которой прародина человечества находилась на существовавшем в древности северном палеоконтиненте. Автором этой гипотезы был французский астроном Жан Сильвен Байи, отстаивавший в своей переписке с Вольтером идею о Гиперборее как северной колыбели цивилизации, затонувшей ещё в незапамятные времена[4]. Ту же идею развивали американский религиовед Уильям Ф. Уоррен («Найденный рай на Северном полюсе», 1885 г.)[5] и индийский санскритолог Бал Гангадхар Тилак («Арктическая родина в Ведах», 1903 г.)[6], опиравшиеся в своих исследованиях на современные им данные палеогеографии, палеобиологии, этнографии и сравнительного языкознания. Придерживаясь концепции о нахождении в Арктике прародины индоевропейцев, покинутой ими в VIII–VI тыс. до н. э. под влиянием наступающих холодов, Тилак нашел множество аргументов в её пользу в древних ведических и других сакральных текстах, описывающих, по его мнению, реалии приполярных регионов.