Гибель Столыпина

Двенадцатого декабря 1923 года в Мюнхене в дверь квартиры по Рёмерштрассе, 12, позвонили — просяще и аккуратно.

— Кто? — спросил человек, остановившись возле косяка так, чтобы выстрел, если случится, не мог достать его.

— Ваши друзья из штаб-квартиры национал-социалистской рабочей партии Германии.

Человек открыл дверь; неторопливо, изучающе обсмотрел пришельца — молодой мужчина с высоким лбом, голубые, чуть навыкате глаза; в облике нетерпеливая устремленность, но в то же время и спокойствие.

— Могу я говорить с генерал-лейтенантом Курловым? — спросил незнакомец на чистом русском, с едва заметным прибалтийским акцентом.

— Это я.

Курлов пропустил пришельца в маленькую гостиную, обставленную старой, красного плюша мебелью, предложил садиться возле столика, на котором стояли две початые бутылки молока, тонкая соленая соломка и крекеры; сухо поинтересовался:

— С кем имею честь?

— Меня зовут Александр Васильевич... По-русски... Но вообще-то я немец, Альфред Розенберг... В нашей партии я занимаюсь вопросами международного планирования и теорией и практикой антисемитизма. По поручению фюрера германского народного движения Адольфа Гитлера я должен задать вам ряд вопросов...

— Это если я соглашусь отвечать, господин Розенберг... Вопрос, как и ответ, — понятия сопряженные, в подоплеке должна быть обоюдность желаний.

— Полагаю, вы согласитесь ответить, ибо наши цели и желания согласуются с вашими, генерал... Крушение большевизма, гибель еврейского интернационала, создание в Европе зоны стабильности — общие для нас с вами задачи...

— А кто это намерен осуществить? — спросил Курлов. — Насколько мне известно, господин Гитлер заточен в тюрьму, а ваше движение запрещено, поставлено вне закона...

— Первое поражение лишь способствует окончательному триумфу, генерал. Ошибки помогают корректировать стратегический курс... Мы обращаемся к национальному духу, который неистребим.

— Истребим. Сугубо, — отрезал Курлов. — Что вас интересует конкретно?

— Поскольку нам предстоит идти к власти сложным путем, партию занимает, в частности, все, связанное с историей устранения вашего премьера Столыпина.

— А какое я имею к этому отношение? — изучающе глянув в глаза собеседника, ставшие неожиданно прозрачными, бесцветными, водянистыми, спросил Курлов.

— Генерал, у нас сильные связи в обществе. Мы запрещены, мы вне закона, — поэтому мы окружены симпатиями нации... Информация поступает к нам отовсюду — из ведомств разведки, иностранных дел, из канцелярии министерства связи, из секретариата рейхспрезидента в частности. Я не стал бы задавать вам этот вопрос, не располагай мы достаточно авторитетными источниками. Вы заинтересованы ответить мне в большей степени, чем я — выслушать вас, хотя, не скрою, мне поручено понять существо краха проведенной вами операции...

— Какого краха? Какой операции?

— Я понимаю ваше недоверие, генерал, я смогу представить вам доказательства нашей компетентности... Что же касается провала задуманной вами комбинации, то он очевиден: вы не имели кандидатуры того человека, который должен был заменить Столыпина, — в этом ваша кардинальная ошибка. Нам поэтому и хочется понять: когда, на каком этапе и кто именно не додумал до конца работу. Узнать это и понять — наш долг, ибо нам предстоит сделать то, чего не смогли, не сумели, а может быть, не захотели сделать вы.

— А что вам предстоит сделать? — поинтересовался Курлов.

— Создать национальный порядок, научиться управлять обществом, раскассировав его по кланам, сословиям, цехам и разделив по интересам. Вас занимали вопросы такого плана? Или же в подоплеке поступка была лишь одна эмоция?

— Милый Александр Васильевич Розенберг, — улыбаясь вздохнул Курлов. — Я тронут вашим вниманием, но вы что-то напутали... Вы обратились не по адресу...

Розенберг достал из кармана чековую книжку, раскрыл ее, положил подле самопишущее перо и сказал — рубяще и безапелляционно:

— Вы должны за квартиру, генерал. За последние три месяца. Вы должны в лавке. Вы не можете постирать белье; у вас нет денег не то что на прачку, но даже на кусок мыла. Напишите сумму, которая выведет вас из затруднений, а затем, если ваша информация покажется нам оперативной, то есть целесообразной, я уполномочен пригласить вас в качестве консультанта в иностранный отдел партии. Итак, повторяю вопрос: отчего операция по устранению Столыпина закончилась крахом? Кто повинен в этом? Чтобы победить в будущем, надо знать прошлое!

Пятнадцатого марта тысяча девятьсот одиннадцатого года в Берлине, на одной из конспиративных квартир главного правления социал-демократической партии Польши и Литвы, Роза Люксембург собрала экстренное совещание своих ближайших сподвижников — товарищей Франека, Вацлава, Лео, Юлиана; от большевиков был приглашен «Максим».