Гейдар Алиев

Случай часто называют слепым. Даже формула такая устоялась: слепой случай. Между тем он вполне зрячий. Слепы те, кто не замечает знаков судьбы.

Двадцать седьмого ноября 1944 года в Баку по дороге в Москву на переговоры с Иосифом Виссарионовичем Сталиным, председателем Совета Народных Комиссаров СССР, остановился генерал де Голль, руководитель движения «Сражающаяся Франция», глава Временного правительства Французской Республики, будущий Президент страны. Высокого — в прямом и переносном смысле слова — гостя принимали как главу союзного государства. В двухнедельной поездке по Советскому Союзу генерала сопровождал — по личному указанию Сталина — заместитель председателя Совнаркома Алексей Николаевич Косыгин. Через много лет Алексей Косыгин, Председатель Совета Министров СССР, прилетел с официальным визитом в Париж. Вопреки всем правилам дипломатического протокола в аэропорт Орли встретить советского премьера прибыл Президент де Голль. Но это другой случай, другая история…

В Баку генерала приветствовали со всеми положенными почестями. Флаги. Гимны. Почетный караул… Среди встречавших по долгу службы был и молодой человек по имени Гейдар Алиев, младший лейтенант госбезопасности: в штатском плаще и модной шляпе. Как рассказывал позже Гейдар Алиевич, на какое-то мгновение он встретился глазами с де Голлем… Вечером знаменитый француз послушал оперу «Кероглу», а уже на следующий день поезд увез его в Сталинград: самолеты из-за непогоды не летали.

В политической судьбе этих людей много общего. После долгих лет успешной государственной деятельности оба оказались не у дел. О парижском изгнаннике говорили, что он ушел, как потерявший голос пророк, которого не услышали.

В горбачевском Политбюро ЦК КПСС не хотели слушать и слышать Гейдара Алиева. И тогда он ушел.

В мае 1958 года из своего уединения в имении Коломбэ в Париж вернулся призванный Францией генерал де Голль.

В июле 1990 года из своего московского одиночества на Родину вернулся призванный Азербайджаном Гейдар Алиев.

Им было по 67 лет. В такие годы обычно занимаются внуками и мемуарами. Но приятные семейные хлопоты и воспоминания пришлось отложить. Они вернулись, чтобы в критический час спасти свое Отечество. Один — гарантировать единство и независимость Франции, другой — обеспечить целостность и суверенитет Азербайджана.

Гейдар Алиев как политик рос и формировался в советской системе ценностей. Слова об интернационализме никогда не были для него дежурной фразой. Но на исходе XX века он по-новому открыл для себя мысль Шарля де Голля о приоритете национального фактора перед всеми другими идеями, теориями, лозунгами и принципами. Да, национальная идея, как показала история, оказалась более живучей, чем многие другие. Для политика-реалиста отсюда следовал один вывод: спасение государства было в то же время и спасением нации.

…Карловы Вары. Тихая Садовая улочка. Здесь в сотне метров от знаменитой Млинской (Мельничной) колоннады расположился санаторий «Бристоль», любимое место отдыха советской номенклатуры. Пожилой садовник, поливая розы, рассказывает, что видел здесь Косыгина, Алиева, Щербицкого, маршала Конева…

С высокой площадки просматриваются голубые купола русской церкви — оттуда доносится колокольный звон; другая сторона открывает панораму популярного курорта с его бесчисленными санаториями и отелями.

Случайный разговор с пожилым человеком, его доброе «агой» — «пока» могли бы тут же забыться, но в вечерней московской телепрограмме вдруг появились лица тех, о ком он тепло вспоминал. Шел сюжет, посвященный памяти Александра Бовина, политобозревателя «Известий» и Центрального телевидения, дипломата, а в прошлом консультанта ЦК КПСС, одного из ближайших помощников двух генсеков — Брежнева и Андропова. Снимки разных лет — и телехроника…

Вот за большим, праздничным столом Юрий Владимирович Андропов, справа от него Алиев, слева Громыко и Горбачев… Похоже, только что прозвучала удачная шутка: Гейдар Алиевич и Юрий Владимирович заразительно смеются, улыбается даже суровый Громыко, министр иностранных дел Советского Союза, господин «Нет», как называли его на Западе. Улыбка скользнула и по лицу Горбачева, еще «простого» члена Политбюро, еще не второго человека в КПСС — вторым после смерти Брежнева на зависть Михаилу Сергеевичу определили Константина Устиновича Черненко.

Чешские газеты в те апрельские дни 2004 года, захлебываясь, писали о большой Европе: Чехия и еще девять стран 1 мая вступали в Европейский союз. Нас теперь, докладывала читателям газета «Днес» (раньше известная как «Млада фронта»), 455 миллионов, наша территория — 3,9 миллиона км 2,25 государств…

Ночью, ровно в двенадцать, над Карловыми Варами гремит салют, небо бледнеет от ярких, многоцветных фейерверков. Празднует Чехия. Торжествуют Литва, Латвия, Эстония, Словения… Европа стирает границы. Или, точнее, отодвигает их дальше на Восток.