Героинщики

Запись в журнале: размышления об Оргрейве

Даже невероятная жесткость этого старого неубиваемого дивана не может помешать моему телу расслабиться и погрузиться в воспоминания. Она напоминает мне об университетском общежитии в Абердине; о том, как я лежал в темноте, нежась в возвышенной свободе от страха, который заполнял мою грудь, в то время как скользкий комок мокроты внутри все рос. Что бы я не слышал за окном - скрип автомобилей, что ездили туда-сюда по узким улицам, и свет от их фар, который иногда заглядывал в эту старую затхлую комнату; пьяниц, которые бросали вызов всему миру орущих свои серенады; душераздирающие крики котов, которые прибегали к своим мучительным развлечениям, - я верил, что все равно не услышу этих звуков.

Ни кашля.

Ни крика.

Ни одного удара - ДУФ, ДУФ, ДУФ ...

Ни один назойливый громкий шепот с этими истерическими нотками не поможет тебе понять, насколько бессонной может быть ночь.

Только дремотная, относительно молчаливая тьма и этот диван.

Да нет. Блядь. Кашель.

Это всегда начинается с кашля. Всего одно покашливание. Затем ты мечтаешь о том, чтобы он успокоился, но твой пульс ускоряется, что говорит о том, что это - именно тот собачий лай, который ты бессознательно ждал все это время. Затем раздается второе - и это самое худшее, - после чего ты начинаешь сердиться уже не на того, кто кашляет, а на того, кто помогает ему.

Просто оставь его, блядь.

Но ты неизбежно слышишь, как за тонкими бумажными стенами забеспокоились, потом судорожный вопль, резкий щелчок выключателя, шаркающие шаги.

Затем - голоса, уговоры и воркование, после чего начинается страшная процедура: постуральный дренаж.

ДУФ ... ДУФ ... ДУФ ...

... ДУФ ... ДУФ ... ДУФ ...

Ужасный ритм, с которым мой отец огромными кулачищами стучит ему по худощавой, сгорбленной спине. Настойчиво, даже жестоко, это существенно отличается от того, как деликатно хлопает его по лопаткам мама. Затем метания стихают, и они с облегчением вздыхают.

Если бы только можно было оставить его в больнице! Просто избавиться его на хуй.

Я не вернусь к этому дому, пока он не оставит его навсегда. И все же замечательно иметь свой собственный угол, где можно забыть все это и просто окунуться в сон душой и телом.

- Давай, сынок! Просыпайся! Шевелись!