Героиня

Вольфдитрих Шнурре

ГЕРОИНЯ

- У тебя новая прическа?

- Больше ты ничего не замечаешь?

- Разве что твой тон.

- Да, он тоже новый.

- И это ужасное платье.

- Ну, наконец-то.

- Нельзя ли узнать, на какие деньги куплен этот балахон для огородного пугала?

- Можно, золотце. Я кое-что заработала.

- Будь любезна, не называй меня "золотце". И тем более с таким выражением.

- Ты отвык, любовь моя.

- Я запрещаю подобную беспардонность!

- Говори по-немецки. Ты же знаешь, я не понимаю иностранных словечек.

- Это слова, а не словечки.

- Главное, чтобы ты скумекал, не правда ли?

- Да перестань ты наконец разговаривать со мной языком сточных канав.

- Сточные канавы - это из прошлого столетия. Теперь говорят "канализация". Существует канализационный язык, золотце?

- Я вовсе не собираюсь опускаться до твоего уровня.

- Может быть, и не собираешься. Но постепенно соберешься: я достаточно долго смотрела на тебя снизу вверх.

- Вот именно. А кем ты, собственно говоря, была? Кто из тебя хоть что-то сделал?

- Я была славной, симпатичной девчонкой. А морщинистое лицо старухи, которое теперь у меня, это все благодаря тебе. Каждая морщина.

- Хорошо. Теперь послушай меня. Еще одна такая чудовищная растрата, и я отберу у тебя хозяйственные деньги и буду есть в кафе.

- Найди еще где-нибудь спальню, и я подпрыгну от радости до потолка.

- Знаешь, как это выглядит, когда дама к шестидесяти ведет себя как школьница? Аморально, вот так.

- А - как...?

- Аморально - значит непристойно.

- Так бы и сказал.

- Тридцать лет я пытался дать тебе какое-то образование. Пусть это были напрасные усилия любящего человека, пусть... Из этого еще не следует, что я должен отказаться и от своего образования. Я-то знаю, как себя вести,

- Давить до могилы, все ясно. Только я подпорчу тебе диспозицию. Диспозицию, правильно?

- Правильно, что муж, работающий как проклятый, позволяет жене роскошь ни о чем не заботиться, кроме домашнего хозяйства. Правильно, что в интересах самой жены это подразумевает определенную структуру авторитетов, правильно и совершенно очевидно. В конце - концов, мужчина должен проявлять заботу по-мужски.

- Удобная формула для вечных ревизий. Заметь, опять иностранное слово, я совершенствуюсь.

- Я больше тебе вообще не отвечаю.

- Нет, милый, с сегодняшнего дня меняем пластинку.

- Что...

- Убери газету.

- Что это у тебя?

- Револьверчик, Макс. Слямзила у укротителя в цирке.

- Но он не заряжен?!

- За кого ты принимаешь льва? Он не подожмет хвост, увидев пустой барабан.

- По крайней мере, он на предохранителе?

- Должна тебя, к сожалению, разочаровать.

- Ты шутишь со мной.

- Как можно. Да ты никогда и не понимал шуток.

- Ты хочешь меня напугать.

- А также привлечь твое драгоценное внимание.

- Сначала отложи его.

- Когда-то читала сказку. Один король оставил свой скипетр на ночном столике. Бац, и он лишился королевского титула.

- Чего ты хочешь?

- Чтобы ты единственный раз в жизни выслушал меня.

- Я слушаю.

- Чуть повыше бледное личико. Уставься прямехонько в это дуло, как в ежедневную газету. Вот так.

- Могу я говорить?

- Естественно. Когда тебя спросят. Скажи по-иностранному "кратко".

- Лаконично.

- Да, я это имею в виду.

- Но я неудобно сижу.

- Я всегда так сидела. И всегда так лежала. Тридцать лет. Так что четверть часика потерпишь.

- Я не потерплю и минуты.

- Тогда привет, Макс!

- Ради бога! Начинай!

- Охотно. Сегодня в "универмаге вижу плакат: приехал цирк. Можешь высказаться.

- Ты была в цирке?

- Повежливей, быстро.

- Надеюсь, ты хорошо позабавилась?

- Еще надо подумать, уместно ли слово "позабавилась".

- Сформулировать снова?

- Прошу тебя.

- Было интересно?

- Иначе не назовешь. И знаешь, что мне больше всего пощекотало нервы?

- Номер с хищниками.

- Конечно, ты понял, потому что я сказала про льва.

- И про укротителя.

- Я тебя о чем-нибудь спрашивала?

- Извини, пожалуйста.

- Хищники, правильно. Дополнительный аттракцион. Дирекция приглашает почтеннейшую публику на испытание мужества - так было написано на специальной - афишке. Марта, девочка, подумала я, сходи, может быть, прихватишь там свою бодринку...

- Что?

- Да, я забыла: если что не дошло, то можешь спрашивать.

- Премного благодарен.

- Поблагодаришь в конце суммарно. "Суммарно" - правильно употреблено? Можешь только кивнуть. Видишь, я все-таки образовываюсь. Бодринка, милый, это то, что позволяет не околеть после тридцати лет супружеской жизни. Когда ты готов пройтись и в клетку со львами. Ты понимаешь меня?

- Пытаюсь.

- Итак, сначала в парикмахерскую. Новая укладка поднимает чувство собственного достоинства. Если, конечно, успеешь еще отдохнуть. Сопереживаешь? Прекрасно. Затем покупки, и на трехчасовое представление. Народу, естественно, в конце недели столько, что цирк по швам трещит: пришлось удовлетвориться жалким шестимарочным местом. Что случилось?

- Мешает мне очень этот револьвер.

- Милый, он это и должен делать. Не забывай только всегда смотреть точно в самое дуло. Концентрирует внимание, не так ли? Обычную цирковую галиматью я пропускаю. После антракта и началось.

- Что?