Герой (не) её романа

С тяжелым вздохом Валентина опустилась на кровать, положила широкую огрубелую ладонь на живот дочери.

— Это не так страшно, как кажется, — продолжила тяжелый разговор. — Отправлю тебя к тетке в Углич. Немного потерпишь, потом оклемаешься. Никто ничего не узнает. Ну же, соглашайся.

Полина стряхнула руку матери, точно ядовитую змею. Отвернулась к стене и упрямо пробормотала:

— Я узнаю и никогда не прощу себе этого. Не буду избавляться от ребёнка. Ни твоя ругань, ни уговоры не помогут. Я люблю малыша и его отца.

— Да этот Денис, чтоб его разорвало, даже не пишет тебе! — ругнулась мама. Нахмурилась, от чего ее красивое, но вечно усталое лицо стало выглядеть намного старше своих сорока. — Одумайся, Полька, зачем тебе все это? Сделаешь аборт, и дело с концом.

Полина помотала головой и украдкой смахнула слезу. Ну как мама может предлагать такое? Ведь это ее родной внук. Или внучка. Разве можно избавиться от него, как от ненужной вещи?

— Денис мог потерять телефон, — Полина принялась защищать своего парня. — Или «деды» сломали. А может, начальники забрали. Но Денис любит меня. Он же сам детдомовский. Не станет ребенку желать такой судьбы, которую получил сам. Он просто не знает…

Валентина поднялась и, упрев кулаки в крутые бока, заметалась по комнате, точно разъяренная тигрица по клетке. С плакатов на стенах на нее равнодушно взирали кинодивы и рок-певцы. Тусклая лампа едва освещала выцветший от времени ковер.

Настенные часы глухо и равнодушно отсчитывали время.

— Не знает он… — грубо передразнила мать. — Когда подол тебе задирал, поди, догадывался, чем закончиться может. Любовь у них… А о нас ты подумала? Еле концы с концами сводим. Вон, Светке планшет купить не могу, а она так просила ко дню рождения.

— Ну, я-то живу без планшета, — решилась возразить Поля. — Понимаю, вы с дядей Мишей хотели, чтоб я на заочку поступила и подрабатывала, вам помогла. Но раз так получилось…

Поля села в кровати, подтянула колени к груди, точно защищая пока еще плоский живот от строгого взора матери. Откинула со лба длинную прядь густых каштановых волос. В огромных, как у дикой лани, карих глазах загорелась надежда.

— Все равно я бы когда-нибудь вышла замуж и завела детей, — решительно заявила Поля. — Так какая разница: сейчас или позднее. Поженимся с Денисом, он работу найдет. Его ведь должны отпустить из армии, точно знаю. А потом и сама работу найду, может, и институт закончу.

— Как у тебя все просто выходит! — взбрыкнула Валентина. — А ты уверена, что Денису твой план понравится? Он, может, и думать про тебя давно забыл? Перекати-поле, а не парень. В одном месте пожил, в другое перебрался. Да у него, поди, в каждом городе по такой вот дуре. А ты любишь, ждешь, еще и рожать от него удумала. Брось, это, кому говорю!..

От уговоров мать снова перешла к угрозам. Потрясла перед лицом дочери вполне увесистым кулаком и сверкнула на нее глазами.

— И прекрати Мишу звать по имени, обращайся к нему «папа», — потребовала в довершение. —  Тринадцать лет под его крышей живешь, а все бунтуешь.

— Он мне не отец, — возразила Поля. — Да он только Светку родную и видит. Я для него значу не больше, чем пылесос или микроволновка. Удобная, покорная, всегда под рукой. Когда что-то нужно — Полька «подь сюды». А когда не в духе, так и на глаза не попадайся. Разве ж это отец?

— А ты чего хотела?! — окончательно рассвирепела мать. — Ты ж ему чужая, радуйся, что крышу над головой дал, а не взашей выгнал. Благодарная должна быть! Ты только подумай, как он отреагирует на твою беременность?

Поля вздрогнула всем телом. В глазах ее затаился страх. Отчим не скупился на ругательства, да и ремнем не брезговал. Что, если и вправду рассердится да отстегает? А малышу каково будет?

За себя Поля не переживала — она все стерпит. А ребеночек еще такой маленький, такой беззащитный. Еще и на свет не появился, а уже пострадать может.

— Да он же тебя из дому выгонит! — Валентина нашла новое средство, чтобы подавить бунт дочери. — За космы к гинекологу оттащит! И правильно сделает — подумать только, такой срам!..

— Ты меня без отца родила, — напомнила Поля. — Даже имени его не называла.

Валентина размахнулась, и на щеке дочери расцвел алый след от пощечины. Мать редко переходила от угроз к рукоприкладству, но не терпела разговоров о прошлом. Полька — живое доказательство ее грехопадения. Мало того, что выжила, несмотря на выпитые литры марганцовки и лаврового отвара, так еще и дерзить себе позволяет!

— Я же правду сказала… — всхлипнула Поля.

Поднялась с кровати и отошла к окну — подальше от похожей на грозовую тучу матери. Боковым зрением заметила Светку, наблюдавшую за семейным скандалом через приоткрытую дверь.