Герцог на счастье

— Шыть! Что ж ты, кошелка слепая, мимо-то ползешь!

Старая подруга вздрогнула и едва не уронила палку, которой довольно бодро стучала по тротуарной плитке, двигаясь вдоль кустов.

— Ты, что ль, Полька? — Она, как заправская шпионка, полезла в сумочку за очками, сделав вид, что ее очень заинтересовало объявление на двери подъезда.

— А ты кого ждала, Патриса Лумумбу, что ли? — хмыкнула я. — Значит, так, Наталка. Гадюка клюнула. Сегодня придет ко мне, якобы давление померить. Как я и думала, в поликлинике, подлая, окопалась. Уж я ей порасскажу нужного, она от меня быстро не выберется.

— Может, ну его? — Подруга напряженно поджала и без того запавшие морщинистые губы. — Сколько бы нам ни осталось, все жизнь.

— Ленка тоже жить хотела, — вздохнула я. — А мне осталось с гулькин хрен, диагноз подтвердили. Мало кто старухе с такими сосудами и сердцем химию делать рискнет, только за большие деньги. Зато на прощание дверью хлопну и за себя, и за Ленусю!

Во рту стало горько, потому как помирать вовсе не хотелось. Люблю я жизнь, даже сейчас. Но справедливость и Ленку люблю больше. Так что действуем по плану.

— На вот. Отдельный телефон тебе со всеми настройками. С доступом к моему умному дому. До квартиры добредешь, выходи на связь.

Ленка была нашей общей подругой. Елена Дмитриевна Дрогуневская, профессор филологии. Вот только на старости лет она совсем крышей поехала, бедолага. Впустила в дом мошенников, переписала на них квартиру в столице и после этого не прожила и недели.

Никого не удивила смерть старой развалины. Никого не насторожила. Родственников у Ленки не было. Только мы с Наталкой, две старые перечницы, еще интересовались, как она там шуршит в своей норе.

Слава богу, ни моих мозгов бывшего следователя, ни Наталкиных насквозь педагогических извилин маразм не тронул. Ну, то есть если не учитывать нашу последнюю авантюру, конечно.

Но мы решили отомстить за подругу и вывести преступников на чистую воду. Просто подать заявление в полицию не помогло бы, ведь доказательств у нас не было. И связей у меня, как назло, не осталось, я на пенсию уже давненько вышла. Те, кто меня помнил, уже из органов ушли, а то и померли вообще.

Так что ловить решили на живца. На все мои гробовые закупились аппаратурой — чтобы писать гадов в реальном времени и сливать видео в облако. Наташкин правнук научил. Правда, он не понял, чего бабкам в облаке понадобилось, но и спрашивать особо не стал. Хороший мальчик, умненький.

А вот у меня родни, как и у Ленки, не осталось, во всяком случае той, о которой стоило бы упоминать. Прожила бобылкой всю жизнь, замуж вышла за работу. Не сказать, чтобы раньше жалела, а сейчас так и вообще удобно: не за кого бояться.

Не за себя же?

Спасибо, отбоялась. Отжила. Зато квартирка двухкомнатная, в хорошем районе, недалеко от метро. И до недавнего времени — вполне сносное здоровье. Только вот сколько веревочке ни виться, а конец все равно в онкологическом отделении.

Ну нет!

— Раз-раз! — уже дома, сбросив галоши на меху и пройдя в кухню, позвала я. — Алиса, дай мне Наталку.

— Сейчас дозвонюсь, — приятным голосом мурлыкнула система. — Наталья Леонидовна на связи.

— Молодец, — сказала я и отключила Алисе голос, чтобы она чего не сболтнула при засланной медсестре-подлюке. — Наталка, слышишь меня? Как обзор?

— Ты, старая, будто в порно сниматься собралась, а не в ящик сыграть, — раздался голос подруги. — С таких ракурсов я тебя еще не видала ни разу.

— И отлично. — Я с энтузиазмом прошлепала к мойке и взяла чистую чашку. — Сейчас кофейку… мне уже все можно. Подлюка-засланка через полчаса должна прийти. Успею следы преступления ликвидировать. А ты проверь пока, как видео на облако пишется.

Тем же вечером, лежа в кровати, я устало улыбалась в потолок. Все шло по плану. Банда мошенников клюнула. Мало того, они повелись на мою легенду о непроходимой глухоте. Поганка из поликлиники пару раз проверила — обозвала меня старой дурой вполголоса, глядя прямо в глаза. А я только благостно кивала в ответ и предлагала ей конфетку к чаю.

Ну и в результате девица с кислотным цветом волос довольно бодро принялась болтать в телефон, когда я попросила прощения и отлучилась в ванную. А Наталка все это писала. Конечно, имена-пароли-явки вот так сразу из гадины не высыпались, но кое-что она все же сказала вслух.

Думаю, недели им хватит, чтобы меня окучить. Я уже пожаловалась «милой медсестричке» на свое тотальное одиночество и плохое здоровье. И на то, что с головой стало сложно, все забываю, все путаю…