Геннадий Селезнёв: о нем и о его времени

Посвящаю эту книгу памяти моих родителей – Александра Михайловича Корсакова и Галины Васильевны Мишаткиной.

Автор

Выражаю глубокую благодарность за помощь в создании этой книги семье Г. Н. Селезнёва: его матери Вере Ивановне Фокиной, Ирине Селезнёвой, Татьяне Селезнёвой, Андрею Андрееву, Зое Плаксиной, Александру Свободину и Любови Сысоевой; моему сыну Денису Корсакову; моим родственникам Ольге Менякиной, Ларисе Перловой и Юрию Перлову; моим друзьям, коллегам и собеседникам Геннадию Алференко, Василию Андрееву, Николаю Андрееву, Виктору Архипову, Сергею Бабурину, Всеволоду Богданову, Геннадию Бочарову, Валерию Васильеву, Светлане Горячевой, Сергею Грызунову, Юрию Данилину, Наталье Дегтярёвой, Николаю Долгополову, Александру Забровскому, Галине Зиновьевой, Валентину Казакову, Валентине Карбаевой, Николаю Квижинадзе, Валентине Ковальчук, Людмиле Кривомазовой, Олегу Кузину, Александру Куприянову, Виктории Куренковой, Юрию Лепскому, Елене Липатовой, Александру Лотореву, Евгению Лубашеву, Марине Лыгиной, Николаю Малину, Валерию Могучему, Ирине Могучей, Игорю Мосину, Дмитрию Муратову, Ольге Никитиной, Валентине Никифоровой, Елене Овчаренко, Любови Олейник, Алексею Пантелееву, Игорю Пестуну, Петру Положевцу, Светлане Поповой, Лидии Прониной, Георгию Пряхину, Галине Рубцовой, Владимиру Ряшину, Ольге Санниковой, Араму Саркисяну, Людмиле Сёминой, Валерию Симонову, Екатерине Смирновой, Киму Смирнову, Александру Соколову, Аркадию Соснову, Галине Старостиной, Сергею Степашину, Анатолию Строеву, Владимиру Сунгоркину, Лидии Титовой, Борису Токареву, Анатолию Усову, Рамилю Фарзутдинову, Татьяне Фёдоровой, Владиславу Фронину, Алексею Черниченко, Леониду Чиркову, Владимиру Шелкову, Валентину Юмашеву, Ядвиге Юферовой и Галине Янчук; моим врачам-хирургам Дамиру Самратову и Андрею Саранцеву.

«О нем и о его времени»… Меня спросили: а почему такой подзаголовок у названия книги? Разве не все биографии так пишутся? Все, кто спорит.

Только вот время Геннадию Селезнёву, главному редактору ленинградской «Смены», «Комсомольской правды», «Учительской газеты», «Правды», заместителю председателя Госдумы от фракции коммунистов, затем председателю Государственной Думы РФ двух созывов, и людям его поколения досталось «слишком особенное». Никогда еще история в России не имела обратного хода. А тут вдруг зашаталась, остановилась и ринулась назад, в обыкновенный капитализм, который вмиг стал мстительно грабительским. Сдвинулось всё. Благополучие предприятий, выпускавших разнообразную продукцию – от ракет до тренировочных штанов. Программы школ, которым было велено стать более «объективными», менее «отечественными» по отношению к истории Отечества. Работа многочисленных НИИ, оказавшихся совсем никому не нужными. И наконец, святая святых Советского Союза – Коммунистическая партия с ее строгим уставом, со страхом болезненного партийного взыскания за любой проступок морального, а тем более политического плана, с ее партбилетом, который берегли пуще сберкнижки на предъявителя, с комсомольскими значками, знаменем, пионерскими галстуками – тоже красными, как партийный билет, словно впитавшими кровь, пролитую за свободу от старых догм… Но и эта, казавшаяся вечной, структура была распущена как не соответствующая новому времени.

В те дни начала девяностых любого нормального человека удивлял даже не столько поворот на 180 градусов инициатора глобальных перемен, в прошлом крупного партийного руководителя Бориса Ельцина, не столько раздражающая мягкотелость Горбачёва, интеллигентно уступившего обстоятельствам, сколько мелодраматичные выходы из партии иных журналистов, режиссеров и прочих внезапных ренегатов. Фарсы бесполезных перебежчиков никого, конечно, особо не трогали (тем более что их было не так много, я точно знаю только одного – хороший парень, между прочим), зато отлично демонстрировали всю фальшь их прошлой жизни с партбилетом. Мне кажется, они не понимали, что спокойнее для совести не делать лишних телодвижений и положить партбилет в домашний архив. Мы ведь, к несчастью, все с детства, часто из семейных трагедий и драм, знали о тяжелых страницах отечественной истории и ничего необычного, кроме новых подробностей, при Горбачёве и Ельцине не узнали. А люди, швырявшие партбилеты, любовно смаковали информацию, словно сравнивая вкус русского самогона и ставшего легко доступным виски.