Гейб

— Мы теряем его!

Игнорируя крик медсестры, доктор Эмерсон Грин стиснула зубы и продолжила работать. Руки в перчатках были уже по локоть в крови, но она сосредоточилась на спасении человека, лежащего на операционном столе.

— Еще.

Нора Дэниелс, самая надежная медсестра в команде Эмерсон, работала над переливанием крови в организм пациента.

Доктор Грин мельком глянула на экран подсоединенного к человеку высокотехнологичного монитора. Прибор был одним из двух, переживших инопланетное вторжение, но она радовалась даже такой малости.

— Давай же, — убеждала Эмерсон. Пациент не отвечал. Где-то в его теле открылось кровотечение, вот только, будь она проклята, найти, где именно, не могла.

— Макс, можешь перекрыть потенциальные источники кровотечения?

Хирургический робот рядом с ней пошевелил одной из своих четырех рук.

— Отрицательно, доктор Грин, — послышался механический голос Макса. — Степень внедрения инопланетной технологии препятствует моему вмешательству.

Эмерсон склонилась над вскрытым животом пациента. Она смотрела на ужасающий ущерб, нанесенный пришельцами — они резали и прижигали, проводя непотребные тесты. Эмерсон понятия не имела, чего хищники хотели добиться в своих лабораториях ужаса, но у спасенных пациентов остались уродливые увечья, с которыми им теперь придется существовать до конца жизни.

Не говоря уже о ночных кошмарах.

Эмерсон пыталась вылечить их, исцелить. Однако на некоторых оставались шрамы — и не только видимые глазу.

У нее запотели очки, и она выругалась себе под нос.

— Новые очки.

Другая медсестра поспешила сделать замену. Какие-то проблемы с вентиляцией. Эмерсон знала, что команда техников работает над устранением неполадок, но на это требовалось некоторое время. Система батарей обеспечивала энергией огромную базу, полную выживших, поэтому в большинство дней перегружалась.

— Пульс падает.

«Черт возьми». Слишком большая кровопотеря. Травма скрывалась позади рубцов и свежих ран, но доктор Грин, как бы ни искала, не могла ничего найти. Мышцы ее плеч напряглись до предела.

— Укол Noxapin. Сто миллилитров, — когда Нора не послушалась, Эмерсон подняла взгляд. — В чем дело? Давай же.

Выражение округлого лица темнокожей женщины было напряженным.

— Он почти закончился.

Когда началось вторжение, экспериментальный препарат Noxapin еще не успел пройти испытания. Тем не менее, он был практически волшебным и удерживал человека в живых на время, необходимое для проведения операции. Огромная удача, что в числе найденных медикаментов нашлась партия препарата.

Вот только запасы подходили к концу, а медсестра была абсолютно уверена, что этот человек не переживет операцию.

— Делай укол, — черт возьми, доктор Грин не отпускала пациентов. Ни одного.

Они продолжили оперировать. Эмерсон работала рядом с Максом, руки которого меняли положения, помогая ей. Она отвечала за все врачебные бригады базы, и именно ее обязанностью было сделать все возможное, чтобы вылечить каждого больного и раненого. Может, Эмерсон и не сражалась на передовой и не вступала в бой с динозавроподобными хищниками, но она боролась здесь. Накладывала швы, спасала жизни, накачивала нано-лекарствами, если тела людей были слишком изранены, чтобы излечить их иначе.

Однако даже доктор Грин была не в силах изменить то, что хищники сделали с этим человеком, когда оказались бессильны даже крошечные медицинские роботы, способные ликвидировать повреждения за считанные часы.

Но она отказывалась сдаваться. Эмерсон лечила и спасала людей с тех пор, как впервые увидела инопланетный корабль, закрывший собой небо над Сиднеем. Перед ее мысленным взором понеслись воспоминания. Как она, лишь только заметив судно, выбежала на крышу с коллегами из клиники Северного Сиднея. Уродливый корабль, напоминавший животное.

Эмерсон со своей позиции видела, как из большого судна вылетели маленькие планеры — птеросы — и обрушились дождем на ничего не подозревающих пешеходов внизу.

Большинство людей умерло.

И, будь она проклята, если потеряет этого пациента. Эмерсон продолжила работать, зажимая, прижигая, отделяя поврежденные ткани. Она рявкала приказы хирургическому роботу усиливать импульсы, подачу крови, вводить больше препаратов.

— Эмерсон? Эмерсон? — с давящей на плечи болезненной усталостью она посмотрела на Нору. — Он ушел, солнышко.

Лишь в этот миг разум Эмерсон зарегистрировал монотонный пронзительный писк монитора.

Она опустила взгляд. Лицо мужчины было расслабленным, а кожа бледной. Драматичный контраст по сравнению с алой кровью на руках врача.

Печаль захлестнула ее, как гложущий червь, знавший наверняка, куда впиться, чтобы сделать как можно больнее.

— Время смерти 17:35, — Эмерсон дезактивировала Макса, и руки робота медленно опустились.

Она отошла от стола.

Еще одна жизнь, спасти которую не удалось. Эмерсон позволила себе почувствовать в полную силу боль, гнев, горе и неудачу. Но затем оттолкнула все эмоции.

Она не могла позволить себе в них утонуть. Всегда были другие пациенты, другие раненые и все остальные, кто от нее зависел.