Гейша

Под потолком вяло вращались лопасти большого вентилятора. То небольшое движение воздуха, которое производилось им, в результате только мешало: вялые горячие потоки шевелили бумажки на столах и не давали сосредоточиться. Я почувствовал, как по спине стекают струйки пота. Стояла ужасная жара.

Окна в зале суда были раскрыты настежь, и с улицы доносился гул проезжающих машин.

Судья, который, пожалуй, мучился больше всех в своей дурацкой черной мантии, вытер носовым платком пот со лба и проговорил:

– Итак, подсудимый, спрашиваю вас еще раз. Что вы делали в магазине, когда ваши друзья Каменюгин и Запашный совершали ограбление кассы?

Подсудимый, и он же мой подзащитный Вадим Тепцов, покачал головой. Голова его сидела на длинной жилистой шее, которая, казалось, могла изогнуться даже под прямым углом. Мне было жаль Тепцова. Он вместе с напарниками совершил налет на магазин «Стройматериалы». Что именно побудило их, троих работяг, простых слесарей с завода «Серп и молот», пойти «на дело», мне так и не удалось выяснить. Раньше за ними ничего подобного не водилось. Ну несколько драк с последующей отсидкой в ментовке, ну пара-тройка ночей, проведенных в вытрезвителе, – никаких особенных правонарушений, одним словом. А тут полный набор – и тебе разбойное нападение, и предварительный сговор, и группа лиц, и физическое давление на продавцов. Им грозило как минимум по «пескарю», по пять лет общего режима. Просто по пьяни приятели решили обогатиться. Полученная за четыре последних месяца зарплата плюс выпитые на троих две бутылки водки вскружили им голову, потянуло на подвиги… Каменюгин и Запашный давно сознались в содеянном. И только Тепцов упорно отнекивался, несмотря на груз улик и свидетельских показаний. Он все время твердил, что зашел в магазин случайно, купить гвоздей.

– Лоджию застекляю, – говорил он, – вот гвозди и кончились. Решил после смены зайти в магазин.

Из-за этого дурацкого и тупого упрямства ему могли припаять пару лишних годков. Я ему уж по-всякому объяснял, но он устало твердил свое:

– Лоджию застекляю.

Видно, простой работяга Тепцов надеялся на какое-то чудо, которое позволит ему выбраться из Бутырок, вернуться к жене и троим ребятишкам и, конечно, уткнувшись мордой в женин фартук и размазывая по щекам грязные слезы, дать торжественную и страшную клятву никогда, ни за что, ни капелюшечки в рот не брать…

– Показания Каменюгина и Запашного ясно свидетельствуют, что налет на магазин был совершен вами по предварительному сговору. Вы согласны с их утверждениями?

Судья строго смотрел на Тепцова. Тот съежился под этим взглядом. А я попытался послать ему телепатический приказ – «сознавайся, дурашка! Скидка выйдет».

Но нет. Тепцов покачал головой и промямлил свое:

– Зашел в магазин за гвоздями…

Я, конечно, подготовил большую и очень убедительную речь. Без ложной скромности замечу, что произнести такую речь не погнушался бы сам Плевако. Я работал над ней весь вечер. Она действительно получилась на славу. Но после того как мой подзащитный сам, собственными руками выкопал себе яму, произносить речь было совершенно бессмысленной тратой времени. Поэтому я ограничился несколькими фразами о хороших отзывах с работы Тепцова, о его больной жене и маленьких детях, о том, что он не рецидивист и не совсем потерян для общества… Судья выслушал меня вполуха и вместе с народными заседателями отправился в комнату совещаний.

Через полчаса все было кончено. Присутствующие с облегчением вздохнули, когда судья огласил приговор. Все произошло именно так, как я и предполагал. Мой подзащитный получил на два года больше, чем его подельники.

Ну вот – темное пятно в моей трудовой биографии. Согласитесь, если человек не хочет сам себе помочь, что я, простой адвокат юридической консультации № 10 Юрий Гордеев, могу сделать? Ничего. Ровным счетом.

Я вышел из здания суда. Солнце палило нещадно. Асфальт под ногами напоминал поролон – был таким же мягким. В небе ни облачка. Одуревшие от жары прохожие тщетно пытались найти хоть какую-то тень. Безуспешно… Время едва перевалило за полдень.

Мой «жигуленок» уныло приткнулся во дворе суда. Когда я подходил к своему боевому другу, казалось, он укоризненно смотрит на меня своими стеклянными глазами. «Что ж ты так? Оставил меня прямо на жаре… И не стыдно?..» Я действительно не подумал о том, чтобы поставить машину в тень. Торопился очень.

Впрочем, моя непредусмотрительность отразилась на мне же. Когда я открыл дверь и сел за руль, мне показалось, что я попал в микроволновую печь. И сейчас поджарюсь. Салон прогрелся настолько, что на приборной панели, казалось, можно жарить яичницу.

Кстати, неплохо было бы закусить. Я завел мотор, открыл все окна и повел машину к ближайшей закусочной.