Где бы ты ни был...

Уже много часов находилась она в пути, но не было сил сомкнуть уставшие веки. Угрюмый пейзаж околдовывал. Более того, эти негостеприимные просторы вызывали какие-то тревожные предчувствия, словно ее ожидало то, с чем ей не хотелось бы сталкиваться.

Дебора попыталась подавить эти ощущения. Какая нелепость! Этим утром она проснулась в хорошем настроении, радуясь предстоящей встрече с Беатрис. За разговорами она смогла бы отвлечься от пережитого за последние печальные недели. И даже если Беатрис осталась все той же легкомысленной, экстравагантной и эгоистичной, все равно это было бы для Деборы прекрасным отдохновением.

И все же когда поезд начал приближаться к станции, радость вдруг улетучилась, а охватившая Дебору тревога стала такой сильной, что это даже испугало ее. За все то время, что она провела за границей, самостоятельно принимая решения и справляясь с трудностями, Дебора никогда не испытывала страха.

Она была более измученной, чем отдавала себе в этом отчет. Особенно за последний час. Голая равнина разительно отличалась от холмов Пентленда, где Дебора впервые побывала несколько дней назад. И уж совсем не была похожа на покрытые лесами косогоры вокруг Карлсбада, где они с отцом провели длительное время.

В Шотландии и Богемии ровная линия горизонта нарушалась горами и лесами. Здесь же, в болотистой местности восточной Англии, горизонт казался тонкой карандашной чертой на фоне мрачного сентябрьского неба.

Наконец Дебора закрыла глаза. Через пятнадцать минут она прибудет на место, а еще через какие-нибудь полчаса Беатрис встретит ее на отдаленной маленькой станции, о которой она до сих пор ничего не слышала.

Когда Дебора вновь открыла глаза, пожилая пара, сидевшая напротив, изучала ее наряд. Черное шерстяное пальто и черный головной убор говорили сами за себя.

— Вас заставили отправиться в путь печальные семейные обстоятельства? — с дружелюбным любопытством спросила женщина.

— Нет, — возразила Дебора, — это у меня уже позади. Я просто еду на короткое время к родственникам.

— Вы издалека? — не унималась женщина.

— Из Эдинбурга.

— Слишком долгое путешествие, чтобы совершать его в одиночку.

В голосе женщины прозвучала легкая нотка неодобрения. Было не принято, чтобы юные леди из приличных семей отправлялись в дальний путь без сопровождения хотя бы одной служанки. Дебора вспомнила все те переезды, что до сих пор была вынуждена совершить, и холодно ответила:

— Я привыкла обходиться без посторонней помощи.

Господин напротив отважился на легкую улыбку. Возможно, он разделял мнение своей супруги, но, очевидно, заинтересовался и противоположной, несколько вызывающей точкой зрения молодой леди.

Во избежание дальнейших расспросов Дебора откинула голову на мягкий подголовник дивана и принялась смотреть в окно, не замечая мелькавших картин, погрузившись в воспоминания. Мысли ее вернулись в прошлое — к отцу, который страдал от боли, и которого она в кресле-коляске возила к целительным источникам, перебираясь с одного места на другое, из одной страны в другую.

Смущенно подавляя в себе чувство освобождения, она сознавала, какую тяжелую ношу взяла на себя. Эти последние годы с отцом были далеко не простыми.

В течение трех лет она переезжала с ним с одного европейского курорта на другой. Полковник Ричи, превратившийся после ранения в инвалида, сопротивлялся болезни столь же мужественно, как и сражался на поле брани. Но недуг доводил его зачастую до отчаяния.

— Поживи для себя, дитя мое. — Дебора как будто вновь слышала голос отца. — Я не могу перенести, что ты привязана ко мне. Найди мне сиделку и оставь меня. Поняла? И мы покончим с этой бессмыслицей.

А она все время успокаивала и ободряла его, поскольку знала, что чем настойчивее он просит оставить его, тем больше нуждается в ней.

Все закончилось тем, что он покинул ее.

Полковник Ричи был похоронен в Эдинбурге со всеми воинскими почестями. Проведя несколько часов с душеприказчиком отца, Дебора узнала, что отныне она — состоятельная молодая леди. Ей требовалось время, чтобы осознать свою независимость — время и совершенно новое окружение.

Дебора телеграфировала Беатрис о своем приезде и отправилась в дорогу. И вот она здесь, совсем близко от цели.

Поезд замедлил ход. Показались дома, и вот они уже на вокзале. Пожилой господин достал из сетки ее небольшую дорожную сумку. Его супруга слегка усмехнулась, когда он открыл дверь купе и вышел, чтобы помочь Деборе сойти.

— Надеюсь, вас встретят?

— Мне еще надо пересесть на поезд в сторону Ингмера.

— Ингмера? — Он покачал головой.

Вероятно, господин никогда не слышал этого названия. Дебора не решалась на поездку, пока Беатрис не написала ей и не пригласила. После своей скоропалительной свадьбы Беатрис жила сначала в Лондоне, потом в Бате, а недавно перебралась в эту отдаленную местность.