Гэридж

мир перевернется пару раз

и никто в который раз этого не заметит

в зашторенных окошках твоих глаз

в войну опять играют дети

я погашу желание уйти

от себя к себе из-за меня

глазами жадно пытаясь найти

где можно поскорее купить вина

на улице весна и любовь

и мы давно привыкшие

к их кратковременности

вновь залипли

не оборачивайся

одна беда мы до сих пор трезвы

и тяжесть бытия невыносима

и потому мы понуры и немы

ты покури и подожди меня у магазина

он словно трезвый джазмен

пробирается по городу

в поисках Церкви

Потерянных Душ

в которой наливают

дешево и не задают лишних

вопросов

он до сих пор не решил

кому больше не стоит

доверять

женщинам, которые продаются

за деньги или же тем

которые продаются за душу

но этой ночью

и те и другие его сестры

в карманах бряцает

мелочь прожитых лет

оставшаяся со сдачи за

минуты счастья

жаль, но этот хлам

не сдать даже

в металлолом

странно ведь, несмотря на то

что купюры, на которые он

покупал надежду, были

фальшивыми

почему же на них всегда

продавали выпивку?

ведь качество подделок

было вопиюще уродливым

впрочем, каждый из нас

порою хочет слишком многого

от этого усталого многострадального

мира

космовращатели властелины растений

в расщелинах иного рыщут

в вышних звездомельницах

просеивают лишних

метро плыло в ночь

ты ехал как раньше

затем чтобы трахнуть

чью-нибудь дочь

тебе нужен врач

но чем же врач

тебе сможет помочь?

Чья-та дочь похожа

на чью-то мать

точь-в-точь

она смотрит в дождь

отключив телефон

и ждет звонка в дверь

ей нужен не ты

ей нужен из бездны

сверкающий Зверь

и если ты веришь ей

то ты похож на жука

прикрепленный на брошь

но и что ж

ты сам ей врешь

метро плывет в ночь

и крапает дождь

ты так неуклюж

до первой спасительной лавки с вином

ты ей позвонишь

войдя в подозрительный гастроном

абонент отключен

и ты не причем

не ты придумывал весь этот Свет

который с рождения был обречен

но выпив вина

опять не слышна

в груди канарейка вины

она снова пьяна

как волна

которая хочет потопить

моряка

как тоска которая знает

наверняка

а пока ты идешь ты плывешь

сквозь вечер дождь

и пряча в кармане нож от врагов

ты прячешь ложь от своих друзей

но пара глотков

и мысли твои веселей и нежней

ты звонишь в домофон

ты и есть этот Зверь

и ты будешь с ней

ты пронес сквозь метро

и сквозь дождь

для нее свою дрожь

как цветок как огонь

укравший у богов

Прометей

мы отблески далекого мерцающего зодиака

и в наших разговорах на кухне в угольках

сигарет тлеет затухающий смысл мироздания

отняв у нас почти все, система продолжает

бессмысленное преследование обреченных

и, наверное, никогда ей не утолить этот голод

мы пытаемся подобрать слова о самом важном

но уличный шум сбивает с первой строчки

и поэтому наше молчание так невыносимо

оно тянется веками тысячелетиями эонами

мы мечтаем только о том, как бы уснуть

но не можем. И так утро застает нас врасплох

есть бог растений

есть бог вина

есть сущность света

и есть тьма

есть один, и есть два

ответ ты знаешь сам

легко ли сойти с ума?

легко ли жить как всегда

легко ли сойти с ума?

есть вероятность, и есть факт

и сонмы духов в старой люстре

случайность звуков – тайный знак

приход померкнет в утро

легко ли сойти с ума?

легко ли жить как всегда

легко ли сойти с ума?

Капнуть тебе?

Капнуть тебе?

в сахар?

я дождь, проходящий сквозь небо

я центр вселенной

я решенная теорема

я прохожу сквозь время

я бог, текущий по венам

я – выход из системы

знаков хитросплетение

условностей мотивов

обязанностей

открытий

я влюбленная юность

я нежность

раскрашивающая серую

обыденность

я сотворенный из мысли

единственный смысл

я сумма всех чисел

счастливый вымысел

отражение Нарцисса

двойник за кулисами

Великий Шутник

любовник Калипсо

я флейта Пана

я брат Диониса

стих рождается

только когда внутри

умирает что-то

или кто-то

или улица светит не правильно

или не найти места

или спутались числа

или могильной плитой

стоит осень

желтая мертвая

волчья морда

пожравшая солнце

так рождается стих

это не больнее чем

прощаться навсегда

и бессмысленней чем

самоубийство

мучительная глупая

смертельная болезнь

от которой нет лекарства

когда драм-машина сердца

устанет видеть смысл

в ритме

тогда быть может

проклятие потеряет свою силу

ветер треплет мои волосы

он нежнее, чем все мои любовницы

рано или поздно он повалит

меня на холодную землю

и поэтому он слаще