Гарри Поттер и Тайная комната

Уже не впервые за завтраком в доме номер четыре по Бирючинной улице разгорелась ссора. Мистер Вернон Дурслей был разбужен до зари громким уханьем, доносившимся из комнаты племянника Гарри.

— Третий раз на неделе! — прорычал мистер Дурслей. — Не можешь унять сову, значит, скажешь ей до свидания!

Гарри, тоже не впервые, попробовал объяснить:

— Ей скучно! Она привыкла летать где захочет. Если б вы разрешили хотя бы выпускать её по ночам…

— Я что, похож на идиота? — фыркнул дядя Вернон, дёрнув кустистыми усами и прилипшим к ним ошмётком яичницы. — Не знаю, по-твоему, чем всё кончится, если ты выпустишь это чучело?

Он и его жена Петуния мрачно переглянулись.

Гарри было заспорил, но его доводы заглушила громкая отрыжка сына Дурслеев, Дудли.

— Хочу ещё бекона.

— Возьми со сковородочки, лапушка, — сказала тётя Петуния, обласкав своего грузного сына затуманенным от нежности взором. — Нужно как следует поправиться, пока есть возможность… Судя по твоим рассказам, еда у вас в школе не слишком…

— Чепуха, Петуния! Я вот в «Смылтингсе» голодным не ходил, — с жаром возразил дядя Вернон. — Дудли кушает вволю, правда, сынок?

Дудли, такой большой, что его зад свешивался со стула, хмыкнул и повернулся к Гарри:

— Передай сковородку.

— Ты забыл волшебное слово, — раздражённо сказал Гарри.

Эта простая фраза подействовала на остальных фантастически: Дудли поперхнулся и грохнулся на пол, от чего содрогнулась вся кухня; миссис Дурслей тоненько взвизгнула и зажала рот руками; мистер Дурслей подскочил, и на висках у него отчётливо выступили вены.

— Я имел в виду «пожалуйста»! — быстро пояснил Гарри. — Я не в смысле…

— РАЗВЕ ТЕБЕ НЕ ГОВОРИЛИ? НЕ ТВЕРДИЛИ СТО РАЗ? — зарокотал дядя, брызгая слюной. — ЧТОБЫ НИКАКОГО ЭТОГО… НА БУКВУ «В» У НАС В ДОМЕ!

— Но я…

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПУГАТЬ ДУДЛИ! — орал дядя Вернон, стуча кулаком по столу.

— Я просто…

— Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ! В МОЁМ ДОМЕ — НИ СЛОВА О ТВОЕЙ НЕНОРМАЛЬНОСТИ!

Гарри перевёл взгляд с дядиной багровой физиономии на бледное лицо тёти, тщетно пытавшейся поднять Дудли на ноги.

— Ладно, — сказал Гарри, — ладно, всё…

Дядя Вернон сел, пыхтя как загнанный носорог и злобно косясь на Гарри.

С самого начала летних каникул дядя Вернон вёл себя так, словно Гарри — бомба, того и гляди, взорвётся, а всё потому, что тот и правда не был обычным ребёнком. Необычней, по сути, не сыщешь.

Гарри Поттер был колдун и только что окончил первый класс «Хогварца», школы колдовства и ведьминских искусств. Перспектива провести с ним лето под одной крышей ужасала Дурслеев, но их чувства меркли по сравнению с тем, что испытывал сам Гарри.

Тоска по школе мучила его, как боль в животе. Он скучал по замку с его привидениями и потайными ходами, скучал по занятиям (разве что не по Злею, учителю зельеделия), по утренней совиной почте, по пирам в Большом зале, по своей кровати под балдахином, по дружеским чаепитиям с лесником Огридом в его хижине на окраине Запретного леса и особенно по квидишу, самой популярной спортивной игре колдовского мира (шесть высоких шестов с кольцами, четыре летающих мяча, четырнадцать игроков на мётлах).

Все книги заклинаний, волшебная палочка, мантии, котёл и суперсовременная метла «Нимбус-2000» были заперты дядей Верноном в чулане под лестницей, едва Гарри перешагнул порог дома. Какое дело Дурслеям до того, что Гарри выгонят из команды, если он не будет тренироваться и за лето потеряет форму? Какое им дело, что он явится в школу, не выполнив ни одного домашнего задания? Дурслей, будучи, как выражались колдуны, муглами (ни капли волшебства в крови), считали, что колдун в семье — несмываемый стыд и позор. Даже Хедвигу, сову Гарри, дядя Вернон запер в клетке на висячий замок — не ровен час, племянник отправит весточку своей братии.

Внешне Гарри нисколько не походил на родственников. Дядя Вернон — здоровяк с бычьей шеей и чёрными усищами; тётя Петуния — костлявая, с лошадиным лицом; Дудли — светловолосый, розовый, свиноподобный. А Гарри — маленький и худенький, с блестящими зелёными глазами и непослушной угольно-чёрной шевелюрой. Он носил круглые очки, а на лбу у него красовался тонкий шрам — зигзаг молнии.

Из-за шрама Гарри и был столь особенным, даже среди колдунов. Только шрам и свидетельствовал о его загадочном прошлом, о событиях, после которых мальчик одиннадцать лет назад оказался на пороге дома Дурслеев.