Гарри Поттер и Принц-Полукровка

Близилась полночь. Премьер-министр сидел в кабинете один, изучая длинный меморандум, но слова проскальзывали сквозь мозг, не оставляя ни тени смысла. Министр ждал звонка от президента далекой страны — когда же этот чертов господин соизволит протелефонировать? — и одновременно пытался избавиться от воспоминаний о событиях очень долгой, очень утомительной и очень неприятной недели, поэтому ни на что другое места в голове не хватало. Чем больше он старался сосредоточиться на тексте, тем явственней проступала перед глазами гнусная физиономия одного из политических оппонентов. Не далее как сегодня мерзавец появился в новостях и не только перечислил катастрофы последней недели (словно о них требовалось напоминать!), но и подробно растолковал, почему во всех до единого происшествиях виновато правительство.

При одной мысли об этих обвинениях у премьер-министра участился пульс: чудовищная ложь и несправедливость! Каким, спрашивается, образом правительство могло предотвратить обрушение моста? Что за возмутительные намеки на недофинансирование содержания? Да мосту было меньше десяти лет; лучшие эксперты теряются в догадках, почему он ни с того ни с сего переломился надвое, отправив на дно реки с десяток автомобилей. А чего стоят утверждения, что два отвратительных убийства, получивших в прессе столь мощный резонанс, произошли из-за нехватки полицейских? И как, скажите на милость, можно было предвидеть странный ураган в Западном графстве, который причинил такой ущерб и повлек столько человеческих жертв? И чем он виноват, что один из младших министров его кабинета, Герберт Чортли, избрал именно эту неделю для нелепейшего заявления: ему, видите ли, необходимо проводить больше времени с семьей?

— В стране царят мрачные настроения, — заключил противник, еле сдерживая довольную ухмылку.

Это, к несчастью, правда. Он и сам видит: люди подавлены куда больше обычного. И погода отвратительная; такие холодные туманы в середине июля… все ненормально, все неправильно…

Премьер-министр перевернул вторую страницу, увидел, сколько еще читать, и сдался — все равно ничего не получится. Он потянулся, подняв руки над головой, и с похоронным видом обвел глазами кабинет. Красивая комната; чудесный мраморный камин; напротив — высокие раздвижные окна, которые из-за подозрительных, не по сезону, холодов приходится держать закрытыми. Премьер-министр поежился, встал, подошел к окну и уперся взглядом в туман, липнувший к стеклам. И так, стоя спиной к комнате, услышал чей-то тихий кашель.

Премьер-министр замер нос к носу с собственным испуганным отражением. Он узнал этот кашель; слышал его и раньше. Он очень медленно обернулся. В комнате было пусто.

— Кто здесь? — неуверенно произнес министр с жалкой потугой на воинственность.

На краткий миг он позволил себе надеяться, что ответа не последует. Однако из дальнего угла комнаты тут же зазвучал голос, отрывистый и решительный, который словно зачитывал заранее составленное заявление. Голос шел — и премьер-министр знал это с первой секунды —с небольшого грязноватого портрета, где изображался человечек в длинном серебристом парике, похожий на лягушку.

— Премьер-министру муглов. Необходима срочная встреча. Прошу ответить немедленно. Всего наилучшего, Фудж. — Человечек с картины вопросительно уставился на премьер-министра.

— Э-э, послушайте… — забормотал тот, — сейчас не самый удачный момент… Видите ли, я жду важного звонка… от президента… э-э-э…

— Можно перенести, — отрезал портрет. У премьер-министра сжалось сердце: этого он и боялся.

— Но мне и в самом деле нужно…

— Мы устроим, чтобы президент забыл о звонке. И вспомнил о нем только завтра вечером, — объявил человечек. — Прошу вас немедленно ответить мистеру Фуджу.

— А-а… э-э… хорошо, — слабым голосом пролепетал премьер-министр. — Я встречусь с Фуджем.

Премьер-министр торопливо пошел к столу, на ходу поправляя галстук. Он едва успел сесть и пристроить на лице бесстрастное, с его точки зрения, выражение, как пустой очаг под мраморной каминной полкой внезапно ожил и заполыхал ярким зеленым огнем. Премьер-министр, еле сдерживая страх, смотрел, как в языках пламени возникла какая-то вертящаяся кудель, которая быстро превратилась в дородного, представительного мужчину. Через пару секунд гость, держа в руке желто-зеленый котелок и отряхивая пепел с рукавов длинной полосатой мантии, ступил на антикварный каминный коврик.

— А, премьер-министр, — Корнелиус Фудж решительно направился к хозяину, протягивая руку. — Рад видеть вас снова.

Премьер-министр не мог искренне ответить тем же, а потому промолчал. Он был нисколько не рад Фуджу, чьи эпизодические появления, и сами по себе пугающие, сулили одни неприятности. К тому же, Фудж выглядел неважнецки: осунулся, поседел, полысел, лицо озабоченное, мятое. Премьер-министру доводилось видеть такие лица у политиков, и это никогда не предвещало ничего хорошего.

— Чем могу служить? — спросил он, коротко пожимая гостю руку и указывая на самый жесткий стул перед своим столом.