Гардар 3

— Аор! Ты где?

Пришлось отозваться:

— Иду!

Не то, чтобы я прятался, но, как бы ни был полог рельеф поля камней, здесь все же хватало изгибов, способных ненадолго скрыть от глаз сослуживцев. Я убрал Око, через которое разглядывал лежащую по правую руку местность. Ту самую, где недавно принял бой отряд давильщиков, ту самую, где мы с Ларигом пришли им на помощь. И ту самую, где сейчас копали снег крошечные фигурки бойцов. После того боя у нас не было времени на павших, а затем через них прошло несколько волн химер. Я даже порадовался, что у Ока есть предел увеличения и я не разглядел подробностей.

Мне хватило и того, что я увидел, когда мы шли через разрушенный пригород. Никогда, даже после смерти моих друзей и предательства Аори мне не снились кошмары. А теперь...

Жуткая смесь воспоминаний двух разных мест: вырываемые языками пламени из темноты ряды обезображенных тел и далёкие детские крики. Поневоле жалеешь, что язык Зелона не слишком изменился и способен их понимать. А проснувшись, стискиваю зубы — это ничего не меняет: погибшие в Пеленоре должны быть отомщены. Это война и не мы, верные дети Создательницы, её начали. Что бы тогда, в прошлом, ни затронули в моей душе слова майора-канцеляриста, я все сделал верно и столько, сколько мог. У меня все равно будет шанс заглушить эти крики во снах. Будет шанс отомстить за Маро. И я по-прежнему буду отделять тех «верных», что пользуются сотнями лет подчинения от простых, лишённых даже ложной тени выбора, жителей Зелона.

— Аор!

Десяток шагов и я взобрался на невысокий и пологий откос, оглядывая расположившуюся под сенью Сигны на отдых роту. До этого я как-то не задумывался, почему ротная Сигна была именно в нашем отряде и как проходили посвящение на земле Зелона бойцы остальных трёх. На самом деле старший сержант Пламит был хранителем и в такие моменты передавал её другим сержантам.

Как бы мало нас не вернулось из Зелона, но в поход отмщения шёл именно наш отряд и наша рота. Нас не расформировали, как могло бы случиться с понёсшим такие потери подразделением без Сигны. Нет. Войска, снявшие осаду с Пеленора и стянутые к нему со всей провинции, выделяли людей для пополнения наших рядов, рядов защитников легендарной крепости. Пусть находились и недовольные, но в целом бойцы понимали и разделяли такой подход. Чему немало поспособствовал тот факт, что приказ, отданный не легатом Минтаром, а Повелителем Рагнидисом, наместником Императора, был зачитан на всех углах крепости под сиянием знака Создательницы.

Все бригады крепости, оставив в ней по одной роте и выйдя в поход единым формированием, внезапно стали именоваться — Пеленорской фемой. Когда впервые услышал об этом — на меня повеяло древними мемуарами эпохи становления империи после Крушения, когда армия делала свои первые шаги, и в одном строю зачастую оказывались вообще все, кто мог держать оружие.

Впрочем, когда сержант Пламит вышел перед многотысячным строем и развернул Сигну, а затем нам зачитали приказ о награждении нашего отряда за доблесть и пополнении личного состава, я словно и сам оказался на полях древних сражений, когда один упущенный портал темных мог вылиться в месяцы боев, а погибшие исчислялись тысячами.

Ощутить себя на месте тех самых героев мемуаров оказалось неожиданно тяжело: из половины состава второй, третьей и четвертой бригад, патрулировавшей границу в тот день, из тысячи человек — выжили лишь мы, семь бегунцов и двадцать шесть давильщиков.

И вот этим семи солдатам, включая меня — точнее, трём десяткам роты, что были в городе на отдыхе и в патрулях, а затем отбивали штурм — добавили шесть десятков чужих бойцов, ещё неделю назад служивших в своих гарнизонах и частях. Да, традиции не изменили и нам достались лучшие: опытные, отслужившие как минимум четыре года, а треть и вовсе закрыли первый контракт с армией. Одна беда — нас осталось три офицера, кто хоть что-то знал о крепости и песках и я неожиданно оказался командиром роты.

А приказ был выступить через двадцать часов. Два из которых уже истекли.

У меня едва не опустились руки. Но лицо Ларига, вставшее перед глазами, заставило стиснуть зубы. Я, не сумев за час пробиться к Латиру Вардо, на которого сейчас свалилось не меньше из-за перевода на должность погибшего в песках командира бригады, своей властью назначил своих бойцов на незанятые сержантские должности и принялся готовить свежеиспечённую роту к выходу.

Десятки, сотни вопросов, часть из которых, к счастью, на себя взял старший лейтенант Хот Ирай, командир четвёртого отряда, что сменял нас раньше в охране песков. Всю вещевую часть мы, посовещавшись, скинули на многоопытного старшего сержанта Пламита, который стал интендантом роты. Со многим, по старой памяти, помог старик Фатор. А проблем хватало.