Гамбургский оракул

«Имею все основания полагать, что моей жизни угрожает опасность». Кто произносил эту фразу — умирающий человек или громкоговоритель? Откуда возникал этот стон — из стянутой тугой петлей гортани или из металлического рупора? Раз десять подряд — одна и та же фраза, бьющийся о барабанные перепонки крик о помощи.

Мун проснулся. Несколько секунд прошло, пока затуманенному сознанию удалось отделить явь от сновидений. Фраза была из письма Магнуса Мэнкупа, адресованного детективному агентству «Мун и Дейли». А голос действительно звучал из громкоговорителя, приятный женский голос с легким немецким акцентом:

— Самолет «Люфтганзы» делает специальный круг над океанским аванпостом Гамбурга — Куксхафеном. До первой мировой войны гамбургский порт был самым большим в мире, после лондонского и нью-йоркского. Почти полностью разрушенный союзной авиацией во время второй мировой войны, он сейчас занимает пятое место в Европе, после Лондона, Роттердама, Антверпена и Марселя. Гамбургский порт первый в мире оснащен радарной системой, позволяющей проводить суда даже в самом густом тумане при помощи радио…

Мун заглянул в иллюминатор. Есть понятия, о которых можно трубить сколько угодно, тем не менее они остаются бесплотными абстракциями. Только теперь, увидев перед собой столпотворение элеваторов, пакгаузов, портальных кранов, беспрерывный поток пассажиров и автокаров, заглатываемый крытыми переходами, что соединяли многоэтажные надстройки океанских лайнеров с причалами, суету бесчисленных буксиров, катеров, нефтеналивных барж вокруг огромных грузовых судов и танкеров, Мун постиг пресловутое «экономическое чудо».

Послевоенную Германию он достаточно знал по красочным рассказам Дейли, служившего в американских оккупационных войсках. Искореженные остовы домов, черные рынки на каждой площади, отчаявшиеся вдовы, меняющие выходной костюм мужа на килограмм экспортного бекона… или себя на пачку американских сигарет…

— Кто же в действительности выиграл войну — они или мы? — этот обращенный к Дейли иронический вопрос остался без ответа. Повернув голову, Мун убедился, что соседнее сиденье пусто. Пока он спал, Дейли не терял времени и теперь флиртовал вовсю с какой-то чернокожей красоткой. Она могла быть кем угодно — сбежавшей из гарема любимой женой мусульманского повелителя или ангажированной гамбургским рестораном исполнительницей танца живота.

Красотка села в Лиссабоне вместе с группой коммерсантов из Ливана, членами марокканской правительственной делегации, студентами из Экваториальной Африки. Это обилие экзотических гостей было также признаком «экономического чуда».

Мун и Дейли вышли из самолета последними. У трапа стоял один-единственный человек. Он шагнул им навстречу и назвал себя:

— Магнус Мэнкуп!

Мун с любопытством разглядывал глубокие морщины под глазами, жесткие складки вокруг насмешливых губ. Лицо иронического мыслителя. Неброский серый костюм, короткие пепельные волосы с редкой проседью — за этими несущественными внешними деталями скрывалось то, что называется личностью. Именно так и должен был выглядеть человек, которого называли «мятежной совестью немецкого благополучия».

Несколько лет назад имя Мэнкупа не сходило с газетных полос. Журнал «Гамбургский оракул», владельцем и главным редактором которого он являлся, осмелился опубликовать секретные материалы о планах атомной войны. Военный министр самовольно отдал приказ арестовать Мэнкупа и его ближайших сотрудников по обвинению в государственной измене. Разразился бурный скандал. Арестованных пришлось освободить, министр подал в отставку.

— Рад, что вы откликнулись на мой SOS. — Мэнкуп сдержанно улыбнулся. Его самообладание поражало. Человек, которому грозит смертельная опасность, обычно держится совсем иначе.

— Вы говорите по-английски? — разочарованно свистнул Дейли. — А я-то надеялся, что пригодятся мои знания немецкого языка. Я проходил службу в Германии, в военной полиции.

— И какие у вас остались впечатления? — спросил Мэнкуп.