Футуризм и всёчество. 1912–1914. Том 2. Статьи и письма

Илья Зданевич. Август 1912 года

Составление, подготовка текстов и комментарии Е.В. Баснер, А.В. Крусановаи Г. А. Марушиной, общая редакция А. В. Крусанова

Издательство благодарит Государственный Русский музей, Режиса Гейро, Франсуа Мере и Владимира Полякова за предоставление иллюстраций для этого издания

© И. Зданевич, наследники,2014

© Государственный русский музей, 2014

© Е. Баснер, А. Крусанов, Г. Марушина, составление, подготовка текстов и комментарии, 2014

© Книгоиздательство «Гилея», 2014

В настоящее время весьма трудно писать о современном искусстве, когда так много говорят о нём, и говорят люди хотя и принадлежащие по своим симпатиям к нему, но не совсем хорошо в нём разбирающиеся, или которым выгодно и удобно принадлежать к ратаям за новое в искусстве, и, наконец, те, кто во что бы то ни стало желает о нём говорить, несмотря на то, что их взгляды далеко не совпадают с задачами современного искусства.

В последнем случае я имею в виду критиков, писавших сначала о передвижничестве, потом об обновлённом передвижничестве Мира искусства, и, наконец, не желая отстать от времени, о современном искусстве.

Выступая впервые, как мне кажется, с серьёзным разбором искусства в России за последние пять лет, я начинаю с двух выставок «Ослиного хвоста», сезон 1911–1912 года и «Мишень» 1912–1913 года.

Беру для разбора именно эти две выставки потому, что они являются пока самыми яркими и единственными, где мы, хотя бы в лице Ларионова, Гончаровой, Ле-Дантю и некоторых других, можем видеть образцы произведений действительно современного искусства. Причём для меня лично имеет большое значение сама тенденция этих выставок – представлять произведения, имеющие в виду самые последние художественные открытия.

На шестой неделе поста в помещении Училища живописи на Мясницкой открылась выставка, которая носила название столь странное, чтобы не сказать больше, что администрация школы при заключении контракта с устроителями потребовала, чтобы вывеска с этим названием вывешена над входом не была, иначе администрация, после собранного совета, решила оставить помещение пустовать, но не разрешить повесить такую позорную надпись над своими дверями. Эта выставка была «Ослиный хвост», и организована она была художником Михаилом Ларионовым¹.

Мне приходилось несколько раз потом говорить с Ларионовым по поводу этой выставки, её названия и устройства. Вот его буквальные слова: «Моя задача не утверждать новое искусство, так как после этого оно перестаёт быть новым, а стараться, поскольку возможно, двигать его вперёд. Одним словом, делать так, как делает сама жизнь, она ежесекундно рождает новых людей, создаёт новый образ жизни, и из этого без конца рождаются новые возможности. Утверждением занимается целый ряд более бездарных людей, чем я, и это их удел. Им нужно провести в жизнь то, что они называют новым искусством, но они забывают одно, что этим они делают искусство не новым, и им без конца приходится утверждать чужие мысли… Но это так будет всегда, для этого такие люди и созданы – хлопотать перед обывателем об его образованности. Устроив два года тому назад “Бубновый валет”, которому я дал такое название благодаря очень интересному сочетанию этих двух слов и букв, которые их образуют, я, конечно, не знал, что под этим названием пойдёт такая пошлая и глупая популяризация произведений, ничего общего не имеющих ни с новым, ни со старым искусством. Оставшаяся группа художников, прежде, когда я утверждал это название, очень протестовавшая, подобрала его как очень бойкое – сделала маркой карту, такую же тупую, как их кисть и голова, и выдаёт за новое искусство тот жалкий академизм, который выставляет под этой маркой»².

Вот то, что говорит Ларионов, и из чего ясно, что устройство им отдельных выставок является протестом не только против ранее существовавших, но даже и против тех, которым он дал первый толчок, – положил начало их существованию. И всё это делается тотчас же неумолимо, как только будет замечено опошление тех идей, которые он исповедует в данное время.

Я не вхожу в оценку подобных поступков, для меня личность Ларионова является слишком странной и необычайной.

Моя задача с художественной стороны разобрать эти две выставки, и попутно их влияние и значение в современном искусстве.