Футбольный мяч на цветочной клумбе

Это какая-то ошибка… недоразумение. Я не нужен вам, а вы не нужны мне. Вот скажите, накой чорт я вам сдался? А? Подумайте спокойно, и вы не найдёте вразумительного ответа. Я скучный, нудный, неряшливый тип со скверными привычками. Я ковыряю пальцем в носу, а потом рассматриваю добытое. Мне почти пятьдесят, и я живу с мамой. Никогда не был женат, более того, я не собираюсь преклонять пред Гименеем колени. Я слушаю Вагнера, притом громко и долго. Шумно пью пиво, ем много жирного, а это, согласитесь, неполезно. Читаю детективное бульварное низкосортное чтиво и слезлив, как беременная хористка… хотя, отлично стреляю из любого стрелкового оружия. Ну? Чего вы молчите, как истукан с острова Пасхи? Явите начальству мудрость, откажитесь от работы со мной!

Беседовали двое: инспектор дю Жеран и его новый напарник. Жеран вполне откровенно описал свои моральные и физические кондиции, сверх его признаний можно добавить лишь только, что он имел наклонности к полноте (хотя одышкой не страдал), любил держать собеседника за пуговицу (как и теперь) и покручивал её, словно проверяя нитки на прочность. Мечтал завести лошадь и даже откладывал на неё средства… при этом явственно отдавал себе отчёт, что никогда верхом не сядет, и его фантазии – блажь чистой воды. Дю Жеран искренно любовался обнажённым женским телом и регулярно посещал заведение мадам Роланды, предпочитая одну и ту же девушку, меж тем, жениться не собирался из-за… психоаналитик раскопал бы здесь юношескую травму, однако это "расследование" уведёт нас далеко от основного, и мы не станем его развивать.

Утром к Жерану подошел человек, протянул бумагу и поправил ладонью шляпу, столкнув её на затылок. Инспектору не понравилось решительно всё: утро, жест, шляпа, покрой костюма, рост незнакомца (он был невысок) и выражение его глаз.

– Это что? – спросил дю Жеран не разворачивая листа.

– Назначение. – незнакомец экономил слова. – Я новый напарник.

Дю Жеран ответил, что сие невозможно. Сегодня день непригодный – по гороскопу – для новых знакомств, тем более по службе:

– Исключено! – воскликнул инспектор. Затем выговорил монолог, коим мы отворили рассказ: – Ну? Чего вы молчите? Или вам недостаточно моих недостатков… простите за тавтологию.

– Мне они безразличны. Можете плясать голым под своего Берлиоза, или как там его…

Дю Жеран внимательнее присмотрелся к нахалу. Нашел, что месье напоминает отставного удачливого боксёра лёгкого веса: жилистое тело, длинные руки, холодные серые глаза и шрам над бровью.

– Как вас зовут? – спросил инспектор.

– Юп, – ответил напарник.

Инспектор повременил, ожидая продолжения. Его не последовало.

– И всё?

– Две буквы.

– Не Юпп, не Юппер, не Юпитер, не Юппенхгаузен?

– Нет.

– Что ж, – Жеран изогнул саркастически губы, ему захотелось уязвить новичка. – Примем эту лаконичность за самую большую вашу добродетель. – Укол получился невыразительным.

Со временем, Юп и Жеран подружились, хотя эта дружба приняла весьма странные формы. Если Юп приглашал инспектора в гости, то покупал бутылку "нюи-сен-жорж" – это вино обожал он сам, однако дю Жеран терпеть его не мог. Когда Юп приходил в дом Жерана с ответным визитом, они занимались пересадкой георгинов и луковичных; и Юп погружал свои руки в землю с таким же выражением, с каким Жеран пил "нюи-сен-жорж".

Пару составили для того, чтобы эффективнее расследовать убийство Ушара. Мишель Ушар был застрелен в доме своего приятеля Фрессона.

Дело было так:

Вечер… что-то около девяти, небо в тот день хмурилось и нервничало, а потому окна были закрыты, и хозяин дома Фрессон брюзжал, что хорошо бы включить отопление. В гости зашел Мишель Ушар. Старики выпили по стаканчику, разгорячились и решили поиграть в го, по привычке поднявшись в бильярдную на втором этаже. Помимо месье Фрессона (78 лет от роду) и убиенного Ушара (64 полных годов) в комнате присутствовала мадемуазель Кано – сиделка с лицензией на ограниченную медицинскую деятельность, 26 лет, незамужняя, не привлекавшая и не попадавшая в поле зрения полиции.

Старики двигали камушки, Эми Кано вязала. На полочке негромко бренчал транзисторный приёмник, изображая что-то совсем старое, послевоенное: Ти фо ту, энд ту фо ти, джаст фо ю, энд ю фо ми…

Неожиданно на лестнице послышались шаги, что показалось странным, встревожило троицу, ибо кухарка давно ушла, мадам Фрессон (хозяйка дома) по средам посещала художественную мастерскую – училась живописи, задерживаясь систематически до полуночи.

Ушар поднялся и сделал несколько шагов к двери, где столкнулся с высоким (впрочем, показания разнятся) человеком. Ушар ойкнул, и моментально был застрелен филигранным выстрелом в лоб. Сиделка Эми закричала и упала на пол, прикрывая голову недовязанным шарфом.

Злодей выстрелил в девушку, но промахнулся – пуля прошла всего в нескольких сантиметрах от уха.