Французская политическая элита периода Революции XVIII века о России

ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК

Митрофанов Андрей Александрович – кандидат исторических наук, научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, старший научный сотрудник Государственного академического университета гуманитарных наук. Специалист по истории Нового времени, истории политической мысли XVIII–XIX вв., истории прессы, французско-российских контактов в XVIII в., истории народных протестных движений, имагологии, автор ряда работ по истории Франции и французско-российских отношений.

Исследование подготовлено при финансовой поддержке Российского научного фонда, проект № 18-18-00226

Рецензенты:

доктор исторических наук А. В. Гладышев,

доктор исторических наук Н. П. Таньшина

Эпоха революционных потрясений во Франции связана со множеством новых явлений в политической культуре Нового времени. Одним из них является формирование политической нации в самой Франции, и данный процесс был переплетен с другими изменениями в общественном сознании, готовившимися на протяжении десятилетий. Другим важнейшим процессом стало и формирование образов «других» обществ, в Век Просвещения находившихся за воображаемыми пределами «цивилизованной» Европы, а в период Революции 1789–1799 гг. оказавшихся еще и на другой стороне в военном и политическом противостоянии Франции с ее противниками. Наилучшим примером такого географически и культурно отдаленного от Франции, в разных смыслах слова «другого» общества в течение длительного времени оставалась Российская империя. Хронологические рамки исследования охватывают период Французской революции с 1789 г. и до брюмерианского переворота 1799 г. На этот отрезок времени приходится ряд важнейших событий в истории русско-французских связей: ухудшение, а затем и разрыв дипломатических отношений между Россией и революционной Францией, обусловленные развитием ситуации как внутри Франции, так и на международной арене, вступление России во Вторую антифранцузскую коалицию, военное противоборство двух стран в ходе Итальянского и Швейцарского походов Суворова. Все эти события послужили этапами в эволюции представлений французов о России.

В литературе конца XVIII в. где безраздельно доминировала франкофония, особую роль имели тексты именно на французском языке. Франкоязычные просветители и их главные критики в своих произведениях и дискуссиях вели немало политико-философских споров о России, путях ее развития, перспективах, значении ее успехов и неуспехов для просвещенного мира[1]. И главным вопросом, вокруг которого строили свои рассуждения о России многочисленные авторы, оставался вопрос о том, способно ли государство, управляемое автократически или деспотически, пройти череду сложных преобразований, реформ, проводимых монархами, чтобы успешно преодолеть отсталость во всех сферах, общественных и частных, чтобы результат преобразований был устойчивым, независимым от фигуры того или иного правителя. В известном смысле правы те историки, которые полагают, что Россия на протяжении большей части XVIII в. для философов и литераторов служила неким гигантским опытным полем для реализации их многочисленных идей и проектов, научных, политических, финансовых, а порой и просто авантюрных. Но Революция внесла немыслимые ранее коррективы в этот долгий процесс.

Другой важной вехой, по которой можно провести условную границу в эволюции представлений о Российской империи, служит окончание Швейцарского похода русских войск и выход России из Второй антифранцузской коалиции. Революционные процессы во Франции не прекратились ровно в момент брюмерианского переворота, но переход к диктаторскому образу управления в республике предопределял многие дальнейшие события. В период Французской революции взоры европейских наблюдателей постоянно обращались в сторону России: будь то очередная русско-турецкая война, разделы Речи Посполитой, прием в российской столице французских эмигрантов или события внутреннего характера, – все эти поводы подтверждали, что держава наследников Петра Великого интересует европейские столицы вовсе не только по философским причинам. И основой для представлений о России современной, то есть времени Екатерины II и Павла I, служили укорененные в сознании общества стереотипы.