Фрагменты

Нет ничего искусственней радости проститутки при виде постоянного клиента, нет ничего отвратительней ее стонов и томного дыхания. Это настолько неестественно, что вызывает отторжение. Но это было единственное, что мог себе позволить Илья Фролов. Он тяжело сходился с людьми, особенно если эти люди были женского пола. Так он думал до появления в его жизни Светы. С появлением Светланы в его жизни многое начало происходить впервые.

В то утро Илья решил поспать подольше. Начало уик-энда в середине месяца он посвящал темнокожей девушке по имени Джен. Дешевая шлюха была неплоха в постели (за эти-то деньги), да и не такая потрепанная, как ее бледнолицые коллеги. Первый раз он выбрал чернокожую из любопытства, во второй Джен была лучшим, что ему предложили, ну а в третий и последующие разы, как нелепо бы это ни звучало, он просто привык к ней. Девушка была симпатична, говорила с забавным акцентом и часто улыбалась. А самое главное – из того малого, что она произносила, восемьдесят процентов были комплименты Илье. Они были искусственней, чем ее оргазмы, но он слушал, вяло отнекивался, а по телу разливалась приятная истома. Для нее он был богом секса, королем оргазмов. По крайней мере, до тех пор, пока следующий «бог» не вложит в ее руку две тысячных купюры.

В ту субботу он собирался к своей экзотической красавице за порцией платного секса и нелепых комплиментов. Собирался, но только после того, как хорошенько выспится. Не дали. Илья услышал шум еще под окнами, но, зевнув, все-таки решил продолжить прерванный сон. Скрежет ветки сирени на углу дома о кузов машины был узнаваем. С того дня, как Илья поселился в этом доме, он слышал звук и пытался угадать, в какой подъезд въезжают новоселы, уже раз пять, но сегодня ему было наплевать на все, кроме сна.

На лестничной площадке что-то загромыхало, кто-то громко выругался матом, и почти сразу же раздался стук в дверь. Каждый глухой удар выбивал Илью из его сна о чернокожей красавице. Он открыл глаза, образ обнаженной негритянки улетучился, перед ним были старые обои с потеком у потолка.

Илья встал с кровати, пошарил ногами по полу в поисках шлепанец, чертыхнулся и, когда удары стали частыми, пошел к двери босиком, накинув по дороге халат. Он открыл, даже не взглянув в глазок, о чем тут же пожалел. Перед дверью стояли два мужчины в сине-красной униформе с логотипом на груди слева – один молодой, длинный и худой, как палка, второй крепкий, в возрасте. Они придерживали с обеих сторон коробку в человеческий рост, украшенную бантами.

– Долго спишь, мачо, – процедил тот, который старше и плотнее.

Илья не знал, что ответить, поэтому просто кивнул. Обычно он в штыки принимал подобные выпады в свой адрес, но спросонья Илья, что называется, туго соображал.

– Ну, принимай тогда, раз уже проснулся. – Коренастый резвился. Он говорил, улыбался и слегка подталкивал коробку к квартире.

– Что это? – наконец-то Илья решил задать единственный верный в сложившейся ситуации вопрос.

– Презент, – просто ответил длинный.

Илья ждал продолжения объяснений, но курьеры, решив, что сказано достаточно, стояли, улыбаясь, как два поклонника творчества Петросяна.

– От кого? – неуверенно спросил Илья. Уж очень это было странно.

– Наверное, от подружки, – пожал плечами коренастый, хохотнул и посмотрел на напарника.

– Нет у меня никакой подружки! – выпалил Илья и тут же пожалел об этом.

Курьеры снова переглянулись и засмеялись, словно обкуренные подростки.

– Теперь есть, – сказал крепыш и толкнул коробку на Илью.

Коробка была увесистой, и единственное, что пришло на ум Фролову, так это скульптура. Да, в коробке вполне могла размещаться гипсовая скульптура.

– На черта она мне? – слишком поздно Илья понял, что произнес эти слова вслух.

Курьеры снова засмеялись, а коренастый бросил:

– Ты уже мальчик большой, разберешься.

Они подсунули ему для подписи бланк с таким же логотипом в углу, что и у них на куртках. Он черкнул замысловатый штришок-подпись, вернул бланк и взялся за коробку. Она оказалась еще тяжелее. Илья волоком затащил ее в квартиру, поставил у обувной тумбы и закрыл дверь.