Фотографов с рук не кормить

ПРОЛОГ

Автомобиль мчался по трассе. Его черный, отполированный и покрытый воском бок блестел в лучах заходящего солнца. За ветровым стеклом, меж осенних рябин и кленов, мелькала свинцовая водная гладь реки.

— Макс, я тебе говорю, нельзя пускать этот вариант разработки в производство. — Говоривший сглотнул. Не отрывая взгляда от дороги, он несся на своей машине. Уставший после напряжённого рабочего дня, закончившегося напряженным разговором с коллегами.

— Ник, пойми, сроки поджимают. Версия — вполне рабочая. Ее недочеты не критичны, — перебил его из динамика собеседник. — Ты просто перфекционист долбаный, не успокоишься, пока не будет все идеально … Просто отдохни и ещё раз подумай над моими словами… Давай, завтра увидимся.

Из гарнитуры послышались гудки.

— Может, Макс и прав… — задумчиво, разговаривая вслух сам с собой, произнёс водитель. — Мне стоит отдохнуть. Хотя…

Хотя по ощущениям Нику хотелось сдохнуть, настолько его все достало. Нога вдавила педаль газа, словно это могло помочь умчаться от проблем.

Телефон вновь напомнил о себе мелодичной трелью. Доля секунды, на которую он отвлекся, стала роковой. Дорога резко вильнула, и новенький дорогой автомобиль на скорости, пробив ограждение, влетел прямо в реку.

Водитель лишь успел упереть руки в руль, как ремень безопасности полоснул его по груди.

Река была не большой, и даже не бурной, но начиналась резко с глубины. Холодная осенняя вода стала стремительно заполнять салон.

— Да чтоб тебя! — выругался Ник. Вопреки недавним мыслям, умирать решительно не хотелось.

Ключ зажигания он повернул рефлекторно, успев перед этим все же включить стеклоподъёмник. Тот тихо зажужжал, и вода через открытое боковое окно хлынула в салон. У Ника была всего пара секунд, чтобы не только определиться, какой свет ему все же ближе: тот или этот, — но и спасти себе жизнь.

Водитель отщелкнул ремень, и сильное поджарое мужское тело через боковое окно выскользнуло в мутную речную воду. Пустой автомобиль, недовольно булькая, начал опускаться на дно.

ГЛАВА 1

Если хочешь устроить своему парню сюрприз, будь готова к тому, что он может преподнести тебе ещё больший. Именно так случилось и у меня. Фотосессию, которую я должна была снимать сегодня после обеда, отменили. С учетом того, что впереди маячила куча об работки, а на завтра была назначена свадьба, где я с раннего утра буду с камерой в зубах виться вокруг жениха с невестой, этот самый отказ я восприняла как праздник. Нет, не так. Как презент судьбы. А подарками, правильно, надо делиться. Ну я и решила, что романтический вечер с любимым — это прекрасно, трогательно и вообще лучший отдых.

Стас должен был вернуться с работы в нашу маленькую съёмную квартирку-студию в пять. Ровно к этому времени я приготовила болоньезе. Хорошо, это были лично мной отваренные спагетти под покупным соусом. Но что мешает красиво, на буржуинский манер, обозвать простое блюдо? Зато у ставропольских макарошек сразу появился итальянский шарм. Если бы я их ещё не переварила, то и вкус бы не подкачал. Но… я умела красиво фотографировать, в том числе и еду, но, увы, не готовить. Впрочем, ещё ни одна женщина со времен Евы не была абсолютно и беспросветно идеальной. И вообще, мужчины любят нас, женщин, не за достоинства, а за недостатки. Так зачем мне пытаться сломать эту тысячелетиями отлаженную систему выбора спутницы жизни?

В общем, я ждала. С ужином, облачившись в весьма смелый пеньюарчик… Сюрпризилась, так сказать. Часа два ждала, если не больше. За это время успела придумать больше двадцати эффектных поз для встречи Стаса и под сотню — для невесты на завтрашней свадебной съёмке. За это время болоньезе уже превратился в прочный клейстер, зацементировав в себе вилку.

И я таки дождалась! Дверь распахнулась, и жарко целующаяся парочка, не обращая ни на что внимания, вот-вот готова была прямо с порога приступить к процессу деторождения. Точнее, к первой его части — зачатию.

М-да… Как я много могла пропустить, если бы вечерняя фотосессия все же состоялась.

— К-хе, — кашлянула в кулак, привлекая к себе внимание. С первого раза не удостоилась не только ноля этого самого внимания, но даже фунта презрения не досталось! Пришлось изображать приступ чахотки, и, когда меня все же заметили, задала риторический вопрос: — Ребят, я вам не мешаю?!

— Аня?.. — Стас поправил упавшую на лицо прядь темных волос и оторопело произнес: — Ты же должна работать?!

— Должна… И даже работаю, как видишь. Почетным оленем. — Я выразительно почесала макушку, намекая на то место, откуда обычно растут рога.

Но Стас, ушлый гад, не проникся, наоборот, уже придя в себя от удивления, просиял улыбкой и заявил:

— Ань, как хорошо, что ты все узнала. — С этими словами он подошел к дивану, на котором я сидела.

Крашенная в блонд девица весьма разбитного вида, в косухе и сверхмини-шортах, надетых поверх чулок в сетку, с интересом оглядывала студию, словно прицениваясь к квартирке и предвкушая сцену скандала.