Фортуна

Абрахам Левдал стал студентом.

Ему девятнадцать лет; он красив, здоров, весел, отлично одет, в кармане всегда достаточно денег. Жизнь открылась перед ним заманчивая и прекрасная, как первый бал.

В те времена студенческая жизнь была еще озарена последним светом прекрасной беспечной эпохи. Еще можно было говорить об «идеалах», и никто над этим не смеялся. Когда порою ректор, высоко закинув красивую светлую голову, чистым, ясным голосом произносил прекрасные слова, приводившие в трепет всю аудиторию, юношам казалось, что за их плечами растут могучие крылья, сердце сжимается и все тело становится таким легким словно вот-вот полетишь.

Абрахам Левдал тоже узнал это чувство растущих крыльев. Внезапный переход от серенькой обыденной школьной жизни, полной запретов и ограничений, к золотой свободе в новой незнакомой среде пьянил его, как вино.

Блеск студенческой жизни, манившей его издали в утомительные школьные годы, теперь озарял его собственную жизнь. Он буквально не чувствовал земли под ногами, — окруженный друзьями, он парил в радостном сиянии прекрасных слов и восторженных порывов.

Прежде Абрахам был робок и чувствовал себя всегда связанным.

В гостиных, в ресторанах всегда можно было встретить уже всем известных талантливых людей, давно завоевавших свое место в жизни. Они охотно охлаждали пыл молодежи, смеялись над ее выспренними устремлениями, столь обычными среди представителей нового поколения.

Эти люди высокого ума, всё познавшие и почти всё испытавшие, умели остроумным словцом осмеять решительно все небесные и земные авторитеты, — и с тех пор, как год тому назад Абрахам имел честь занять прочное определенное место в кругу этих людей, он также научился смеяться над всем самоуверенно, пресыщенно и развязно, безразличный ко всему, что его окружало.

Он был принят в обществе, имел большой успех и в скором времени был помолвлен с дочерью асессора Мейнхардта.

Все произошло очень просто, так как фру Мейнхардт, желавшая этой помолвки, покровительствовала влюбленным. Абрахам был несказанно счастлив.

Его невеста Клара, конечно, тоже была счастлива. Помолвка их состоялась в конце зимы, потому что Клара была слабого здоровья, а за бальный сезон она так «истанцевалась», что едва держалась на ногах.

Клара Мейнхардт считалась в семье красавицей; три младшие сестры тоже были хорошенькие, но Клара была именно красавицей: мамаша всегда это говорила.

Абрахам Левдал считался лучшей партией сезона; правда, он был слишком молод, но фру Мейнхардт полагала, что молодые люди должны жениться в очень раннем возрасте. Это ведь так очаровательно! Позже все они становятся бог знает какими испорченными!

Будущая теща забраковала выбранную им специальность — медицину. Это неподходящая профессия, да и отнимает она слишком много времени!

Но Абрахам уже начал занятия на медицинском факультете. Его давнишней мечтой было работать в той области, где отец его приобрел большое имя. Да, Абрахам даже мечтал продолжать дело отца и посвятить себя изучению глазных заболеваний.

Профессор Левдал тоже всегда считал, что сын его, конечно, будет врачом.

Но что было делать, если фру Мейнхардт не желала этого?

Абрахам сначала боролся полушутя, хотя и очень настойчиво, против всех Мейнхардтов, но смирился и уступил, когда Клара однажды, заливаясь слезами, сказала, что ей все ясно: она ему не пара! Ему нужна невеста с таким же упрямым характером.

С этим Абрахам не мог согласиться и переменил специальность. Он перешел на юридический факультет. Профессор дал согласие на изменение специальности сына гораздо охотнее, чем можно было ожидать. В глубине души он был не против того, чтобы Абрахам стал юристом, тем более что сам он теперь из-за фабрики все чаще и чаще оказывался вынужденным отвлекаться от научных занятий и посвящать много времени административной работе — практической жизни.

Но для самого Абрахама это изменение специальности было первой пробой, когда он смирил свою волю и все же был счастлив. Ведь Клара вознаградила его за эту жертву, а фру Мейнхардт со своей стороны сделала все, чтобы будущий зять не раскаялся.

Основной целью его все-таки было жить спокойно и счастливо. Правда, он поступился своей любимой мечтой, планом всей своей жизни. Это была жертва, но за эту жертву он надеялся получить вознаграждение. Притом ведь он не поступился ни одним своим принципом! А в будущем такие уступки уже не повторятся! Нет! Никогда!..

Жизнь Абрахама в большом доме отца проходила тихо и мирно, — именно так, как ему нравилось. Только в раннем детстве, когда была жива его мать, у него были сильные душевные переживания.

Он ярко помнил лицо матери и особенно — ее удивительно глубокие глаза; но с этим воспоминанием была связана память о многих мучительных минутах, когда он, провинившийся, стоял перед нею под пристальным взглядом этих глаз, от которых никуда не уйти; они требовали всегда одного и того же: будь правдив и честен!