Форпост

Пожалуй, впервые за многие годы, как вернулся из Афганистана, Виктор Колесников почувствовал, что по-настоящему отдохнул в отпуске, набрался новых сил. Все-таки не зря Крым когда-то называли всесоюзной здравницей. А в сентябре, в бархатный сезон, когда на смену людскому муравейнику на пляжах и изнурительной тридцатиградусной жаре с небес опустилось тепло осени и воцарилась умиротворяющая душу тишина, показалось, нет лучшего времени и места для отдыха, чем черноморский берег. Виктор признателен был жене за то, что вытянула его, домоседа, на курорт. Целебный морской воздух, смена обстановки, новые впечатления, словно свежая кровь, омолаживающе подействовали на организм, к пятидесяти годам уже заметно подуставший. И на то были свои причины. Да, это сейчас он живет как кум королю, у него нормированный рабочий день с двумя выходными, минимальная ответственность во «Вторчермете» за принятый от организаций по накладной металлолом. Он давно уже потерял интерес к работе, не приносящей ни удовольствия, ни денег. Но зато здесь была тихая гавань, которую и начинаешь по-настоящему ценить только в сравнении с чем-то.

Из Крыма выехали рано утром с таким расчетом, чтобы засветло преодолеть большую часть пути. Дорога накатана так, что старенький «жигуленок» Колесниковых, хоть и загруженный дешевыми арбузами и дынями, бежал юрко, без особых усилий держа скорость не меньше сотни километров в час.

Справа и слева притягивала взгляд буйством осенних красок вольготно раскинувшаяся украинская степь. Если и есть чудеса на свете, то, несомненно, это одно из них. Утренний, за ночь настоявшийся на травах ветерок, попадая через полуоткрытое окно в салон, приятно бодрил, освежал лицо. Под тихий монотонный шум движка хорошо думалось, тем паче, сидевшая справа жена хранила молчание.

Двадцать лет прошло, как вернулся он из Афгана, но память цепко держала пережитое там в своих объятиях. С радостью забыл бы, удалил из своего «жесткого диска» десятки ненужных «файлов», но они не подлежат стиранию, так как записаны пожизненно.

«Файл» первый по очередности — комбат Жуков. Доставшаяся по наследству звучная полководческая фамилия, похоже, сыграла злую шутку с человеком. Про таких обычно говорят: к очередной звезде, не задумываясь, пойдет по трупам. С первого дня они не понравились друг другу. Властный, грубый, не терпящий возражений, какой-то показушно-плакатный, запрограммированный робот, а не человек — таким увидел старший лейтенант Виктор Колесников комбата. Отталкивало в нем и почти не скрываемое высокомерие, манера обращения к подчиненным исключительно на «ты». Зато перед начальством, как последняя шлюха, лебезил и унижался, чтобы угодить, ковром под ноги стелился, всем видом будто говорил: «Только прикажите, в лепешку расшибусь, но вмиг все выполню».

За эту безотказность, граничащую с рабским послушанием, готовность решить любую, самую сложную задачу, умение красиво доложить и ценило командование дивизии майора Жукова.

Пожалуй, уже в тот первый день знакомства черной тенью и пробежала кошка между ними. Если при разводе в загсе, объясняя причину расставания, супруги обычно говорят: «Не сошлись характерами», то там, на войне, конфликтующие стороны выражались по-мужски жестче и предельно ясно: у нас разная группа крови.

Старший лейтенант Колесников старался не замечать постоянных придирок комбата по мелочам. Но когда перед всем батальоном майор Жуков, как мальчишку, в очередной раз отчитал его за неопрятный внешний вид подчиненных, якобы больше похожих на партизан, чем на солдат Советской Армии, старший лейтенант Колесников не сдержался и с некоторой долей сарказма заметил, что его бойцам, конечно, далеко до гламурных фотомоделей, но выглядят они так потому, что только вчера вечером вернулись с боевых.

Это уточнение стоило Колесникову выговора. Комбат, как павлин красовавшийся перед строем, угрожающе-назидательно изрек: «Я не допущу расхлябанности и демократии в батальоне. На войне им нет места». Весьма оригинальное заявление: слово «демократия» у Жукова почти синоним «расхлябанности».