Формула боя

Черноволосый паренек лет пятнадцати-шестнадцати, прихрамывая на правую ногу, бежал к троллейбусной остановке. Он то и дело оглядывался, выхватывая позади себя неясные силуэты двух преследователей. Бесконечно длинный вечер повис над улицами города, кое-где на столбах начали загораться огни.

Парень в третий или четвертый раз крикнул: «Помогите!», но только отпугнул людей, разрозненной кучкой стоявших на остановке.

Освещая перед собой пространство, к остановке подъехал троллейбус, и парень, судорожно ухватившись за поручень, втолкнул свое тело в салон. Привставая с колена, он оглянулся, моля водителя троллейбуса поторопиться. Но тот медлил. Или заметил, как к троллейбусу спешат еще два человека.

– Нет! – на глаза преследуемого навернулись слезы. – Нет! Нет!

Они уже были в салоне.

Троллейбус лязгнул дверями и шумно покатил по улице.

Двое, не обращая внимания на притихших пассажиров, приблизились. Они были не намного старше своей жертвы. Один из них вдруг резко ударил парня ногой в пах. Второй ударил по ребрам. Парень, не издав ни звука, повалился на грязный пол. Две руки зашарили по его карманам, выгребая деньги, проездной билет, льготную справку из школы.

Денег оказалось мало – около тридцати рублей. Взбешенные, они снова начали избивать подростка. Курчавые волосы у виска пропитались кровью. Он потерял сознание.

Троллейбус остановился.

– Нижние Поля, – объявил водитель.

Они вышли и не спеша направились вверх по Люблинской улице.

Девушка лет шестнадцати, сидевшая у первой двери, быстро выбежала и подбежала к телефонам-автоматам.

Кое-кто из пассажиров молча одобрил ее действия, хотя ни один не встал с места и не приблизился к подростку. Он все так же лежал без движения.

В дежурной части Волгоградского отделения милиции города Москвы сегодня было многолюдно. К вечеру нагрянула съемочная группа одной из многочисленных московских телекомпаний.

– Учтите, – сказал журналист, веселый конопатый парень, – мы реагируем на вызовы не хуже вас. Места в машине найдутся?

Дежурный не ответил. Последнее время он привык к подобным гостям. Это прежний начальник отделения репортеров на дух не переносил, а новый разрешил прийти и съемочной группе телекомпании, и корреспондентке газеты «Проспект Независимости».

Дежурный стрельнул у журналиста закурить, прикинув, что свою пачку сигарет он сегодня вряд ли распечатает. Тихо порадовавшись, милиционер попросил огоньку.

Час назад поступила оперативная сводка: в троллейбусе было совершено разбойное нападение на подростка. Ориентировочно нападавшие скрылись на нечетной стороне улицы Люблинская, у дома № 141.

Задержать их удалось совсем в другом месте – у метро «Волгоградский проспект».

Съемочная группа всем составом удивилась оперативности милиционеров, но, когда задержанных доставили в отделение, немного остыла: у обоих была запоминающаяся, даже броская внешность – короткие стрижки с высоко выбритыми висками и затылками и рубашки с короткими рукавами защитного цвета.

Они не отрицали своей вины.

Почему они избили незнакомого парня и отобрали у него деньги? Потому что он еврей.

Репортер телеканала, обменявшись взглядами со Светланой Рогожиной, корреспонденткой «Проспекта Независимости», задал одному из задержанных вопрос:

– Ты не любишь евреев?

– Я ненавижу жидов.

– А еще кого?

– Кроме русских, всех: хохлов, цыган, косоглазых.

– Судя по твоей прическе, ты состоишь в какой-то группировке или движении. Что это за организация, если не секрет, неонацистская?

– Нет, я принадлежу к «Красным массам».

– А твой друг?