Фокусник

Сол Стейн

Фокусник

1.

Снег шел с самого Рождества. Почти месяц, каждый день после школы, мальчишки выходили с лопатами и чистили дорожки. По ночам оранжевые снегоочистительные машины, освещая фарами падающие белые хлопья, старательно скребли асфальт улиц Оссининга. Вдоль дорог выросли сугробы высотой в десять, а то и пятнадцать футов. Казалось невероятным, что придет весна и превратит эти серые холмы в журчащие ручейки. Оссининг раньше назывался Синг-Синг, по имени индейского племени, жившего в этих местах. Но после того как с легкой руки Голливуда тюрьма Синг-Синг стала известна всему миру, местные жители решили отмежеваться от заключенных и переименовали городок в Оссининг. Власти вскоре последовали их примеру, назвав тюрьму Исправительным учреждением Оссининга, а у горожан не хватило силы воли вновь изменить название города.

В тот январский день шестнадцатилетний Эдвард Джафет стоял перед большим зеркалом в спальне родителей, оттачивая свое мастерство фокусника. Он увлекся фокусами три года назад, начав с карт, наперстков и упругих каучуковых шариков. В шестнадцать лет благодаря исключительной пластичности кистей и умению отвлечь внимание зрителей он уже считался искусным фокусником.

Отец Эдварда, Тереке Джафет, преподавал в школе биологию. Другие учителя уважали, но не любили Теренса. В школе он держался особняком, вероятно, потому, что разочаровался в выбранной профессии. Его детство прошло во времена Великой депрессии, и с ранних лет он убедился в том, что учитель теряет работу последним. И лишь гораздо позже Тереке Джафет понял, что его призвание - в исследовательской работе и, возможно, даже не в биологии. Он говорил себе, что стал жертвой экономической необходимости, в душе сознавая, что лжет самому себе. В действительности Тереке Джафет не обладал той предприимчивостью и настойчивостью в достижении цели, которые восхищали его в других. И, как многие мужчины, он поощрял в сыне те качества, которых не находил в себе.

Когда Эду пошел второй год и он только начал ходить, мистер Джафет наблюдал, как тот, ковыляя через комнату, не мог повернуться, не усевшись на пол, после чего вставал и шел в противоположном направлении.

- Какой он шустрый! - восхищалась миссис Джафет.

- Дело не в шустрости, а в голове, - поправлял ее мистер Джафет. - Он только что додумался, как справиться с возникшей перед ним проблемой.

Годом позже мистер Джафет заметил кусок картона, засунутый между дверью и косяком черного хода. Эта дверь, ведущая во двор, запиралась только на ночь, но Эдди не хватало сил, чтобы повернуть тугую дверную ручку. Поэтому, когда утром мистер Джафет шел в гараж, чтобы прогреть мотор, Эдди ждал его у двери и подкладывал кусочек картона, когда отец закрывал дверь. После этого ему оставалось лишь тихонько толкнуть ее, чтобы выйти погулять. Мистер Джафет, который полагал, что детей можно научить вежливости, лишь проявляя ее по отношению к ним, вставлял под дверь картон до тех пор, пока несколько месяцев спустя Эдди не справился с тугой ручкой.

Как и все дети, Эдди обожал задавать вопросы, и мистер Джафет старался, чтобы на каждый из них сын получал обстоятельный ответ. Когда четырехлетний Эдди спрашивал, почему идет снег, отец объяснял ему про замерзший дождь. Когда Эдди интересовался, почему идет дождь, мистер Джафет не жалел времени, чтобы сын понял, что к чему.

Ко времени, когда Эдди пошел в детский сад, он уже умел читать и составлять простые предложения. Теперь Эдди мог, пусть и корявыми печатными буквами, записывать свои вопросы и получать ответы не на бегу, а перед обедом, в спокойной, располагающей к беседе обстановке.

К пятнадцати годам Эдди проштудировал библиотеку отца, так же как школьную и городскую, и вопросов к мистеру Джафету стало гораздо меньше. Мальчика интересовало, необходима ли семья, не слишком ли велика зависимость американцев от электричества, в чем разница между законом и справедливостью, и обсуждение этих вопросов выливалось в жаркие споры за обеденным столом.

- Мне кажется, Эдди ждет блестящее будущее, - заметила как-то раз миссис Джафет.

- Боюсь, мы научили его, как наживать себе неприятности, - после короткого раздумья ответил мистер Джафет.

Как выяснилось, он оказался прав.

КОММЕНТАРИЙ ЕГО ОТЦА, Теренса Джафета, сорока шести лет, учителя:

Я преподаю в школе Оссининга четырнадцать лет. Разумеется, у учителя возникают определенные трудности, если в школе учится его сын. Когда мы встречаемся в коридоре, мне приходится говорить: "Привет, Эд", хотя мы виделись за завтраком. Он обычно машет рукой, но не говорит: "Привет, папа", хотя все друзья Эда знают, что я его отец.