Флоту - побеждать!

(По мотивам песни А. Маршала из сериала 'Истребители')

И щипать себя бесполезно… Уже и так, наверняка, и на бедре, и на руке синяки от этого дела. Это не сон, это не бред, не галлюцинация. Это реальный мир, в котором придётся жить, — из зеркала на Степана ошарашено смотрело хорошо знакомое лицо его полного тёзки и коллеги. Но, знакомое только по фотографиям, однако, такую бороду не перепутаешь ни с чем.

Кстати, судя по дате на календаре и времени на часах, то жить ему и в этом мире осталось недолго — Буквально пару часов, если всё пойдёт так, как и в 'прошлый раз'…

Даже в 'покинутой' жизни оставалось дольше. Хоть и, наверняка, неприятней. Да какая смерть приятна? И здесь есть надежда от неё уйти. Знание — сила, кто предупреждён — тот вооружён. Уж во всяком случае, сегодня курносая не зацепит его своей косой. А там — подёргаемся!

В дверь салона постучали.

— Войдите!

— Ваше превосходительство, — на лице флаг — офицера лейтенанта Дукельского было написано нешуточное беспокойство. — Отряд Бубнова вернулся без 'Страшного', а с моря доносятся звуки боя…

— Немедленно 'Баяну' выйти в море. Через пять минут я буду на мостике.

— Есть, ваше превосходительство! — лейтенанта словно корова языком слизнула.

— Неужели у Валерки получилось? — думал командующий Тихоокеанским флотом Степан Осипович Макаров, надевая пальто. — Ведь я же это за шутку принял, за желание утешить старого друга, чуть ли не за сверхгуманный вариант эвтаназии… Ладно, как говорила знаменитая Скарлетт: 'Об этом я подумаю завтра…'.

— Доброе утро, Степан Осипович! — поприветствовал командующего уже находившийся на мостике начальник штаба контр — адмирал Молас.

— Здравствуйте, Михаил Павлович! Что 'Баян'?

— Только что выбрал якоря и пошёл.

— Молодцы! Передайте Вирену моё удовольствие за быстрый выход.

А 'Баян' тем временем неудержимо разгонялся в сторону звуков канонады, доносившейся из‑за Ляотешаня. Из всех его четырёх труб валил густой дым, и единственный броненосный крейсер порт — артурской эскадры всем своим видом показывал, что сейчас он покарает дерзких недомерков, которые посмели хозяйничать вблизи квантунских берегов.

— Ваше превосходительство, — подошёл командир броненосца Яковлев, — с Тигрового хвоста передали, что ночью видели огни в море.

— Спасибо, Николай Матвеевич. Учту.

Ну вот — нарисовалась отмазка на предмет невыхода в море эскадры, когда с 'Баяна' передадут о наличии нескольких крейсеров на подступах к Артуру. Хотя можно себе представить удивление подчинённых, когда они узнают, что такой беззаветный храбрец, как Макаров, который, не задумываясь, выходил в бой даже на малюсеньком 'Новике' вдруг решил проявить столь неожиданную осторожность.

— Может, стоит отдать приказ разводить пары и приготовиться к съёмке якорей?

Ну вот, начинается…

— А с какой целью, Михаил Павлович? Выход в море назначен на полдень. Какие причины имеются для того, чтобы его ускорить? К тому же, после того, что мы с вами только что услышали, возможно, вообще придётся отложить сегодняшние учения. Эти 'огни в море', которые видели с Тигровки, не грибы собирали. Предполагаю, что японцы нынешней ночью набросали мин в ближайших к рейду окрестностях. А рисковать потерять от подрыва ещё один боевой корабль, когда 'Цесаревич', 'Ретвизан', 'Севастополь' и 'Паллада' небоеспособны, я не имею права.

Как и ожидалось, подобное решение командующего флотом здорово ошарашило Моласа, что легко читалось по выражению его лица.

— Как скажете, Степан Осипович.