Флейта Аарона. Рассказы

Вечерело. На темном небосклоне сияла яркая звезда.

Легкий мороз сковал землю. Лужицы были подернуты тонким льдом. Был канун Рождества. Война недавно окончилась, и во всем пространстве было разлито состояние покоя, в котором уже зловеще таилась новая угроза.

Человек, с которым мы сейчас познакомимся, чувствовал опасную власть мрачных теней прошлого, носящихся в воздухе. Он думал о том, что сегодня после работы среди шахтеров поднялись резкие споры, которые легко могли привести к бурному столкновению.

В этот вечер Аарон Сиссон возвращался домой последним, одиноко карабкаясь вдоль черной полосы узкоколейки с холма, отделявшего шахты от рабочего поселка. Он задержался на работе, потому что должен был присутствовать на собрании шахтеров. Сиссон был секретарем Союза Углекопов своего района, и сегодня ему пришлось выслушать много глупых споров, оставивших у него чувство досады и глупого раздражения.

Он перешагнул через изгородь, пересек поле, перебрался еще раз через низкий заборчик и очутился на улице шахтерского поселка, которая состояла из двух рядов небогатых домов. На другом конце поселка стоял его собственный дом: он сам построил его для своей семьи. Через калитку, проделанную в решетчатой ограде, Аарон вошел в сад, окружающий дом, и боковой тропинкой прошел прямо к заднему крыльцу.

— Папа! Вот идет папа! — послышался возбужденный детский голос, и две девочки в белых передничках, выбежав из дому, бросились к нему.

— Папа, прикрепи нам елку, чтобы она держалась, — кричали они, перебивая друг друга. — У нас есть елка!

— А можно мне сначала пообедать? — ласково спросил Аарон.

— Сделай сейчас, лучше сейчас! Нам принес ее Фред Альтон.

— Где же она?

Девочки вытащили из темного угла сеней на свет, падавший через открытую дверь кухни, кособокое, растрепанное деревце.

— Смотри, папа, какая красивая елка! — воскликнула Миллисент.

— Да, очень хорошенькая, — подтвердила Маржори.

— Неплохая, — радуясь удовольствию детей сказал отец, перешагнув через елку, и, войдя в кухню, стал снимать пальто.

— Поставь нам елочку сейчас, сейчас, папочка! — приставали дети.

— Сделай это до обеда. Обед так долго ждал тебя, что может подождать еще немного, — послышался недовольный женский голос из залитой светом комнаты.

Аарон Сиссон снял фуражку, куртку и жилет. В одной рубашке, с непокрытой головой он опять вышел на мороз и задумчиво поглядел на хилое деревце.

— Куда же поставить вам ее? — спросил он, нехотя приподняв елку за верхушку. Холод пробирал его до костей. Он пошел по дорожке вглубь сада и стал рыться среди вещей, нагроможденных под навесом около садовой ограды. Отыскав подходящий ящик, взял лопату и опять прошел в свой любовно возделанный сад, теперь обнаженный холодным дыханием зимы. Девочки побежали к нему навстречу. Елка, лопата и ящик лежали на мерзлой земле.

— Держи елку прямо, — сказал отец, обращаясь к Миллисент и начиная пристраивать деревце в ящике. Девочка молча стояла, придерживая елку за колючую ветку, пока отец насыпал землю в ящик, вокруг ствола.

Когда земли оказалось достаточно, ее утрамбовали общими усилиями и Аарон пошел за тачкой. Девочки радостно пищали и прыгали вокруг елки, пока отец подвез тачку и остановился с нею возле ящика. Поднимая елку, он осторожно отводил ветки, коловшие его лицо.

— Очень тяжело? — спросила Миллисент.

— Очень, — ответил он напряженным голосом.

Затем процессия двинулась: скрипящая тачка, колыхающееся и вздрагивающее на ней деревце и отец с двумя дочерьми, которые старались помочь ему везти тяжелую тачку. Подъехали к дому, оставив за собою на земле след тачечного колеса. Остановившись у двери, Аарон посмотрел на ящик.

— Куда вам его поставить? — спросил он дочерей.

— Внеси пока елку в сени, — крикнула через дверь жена.

— Лучше сразу поставить ее на место. Мне не очень хочется лишний раз таскать такую тяжесть.

— Папа, поставь ее на пол возле буфета, — попросила Миллисент.

— В таком случае постелите на пол бумагу, — потребовала мать.

Дети вбежали в дом, а Аарон остался на дворе, — недоуменно поводя озябшими плечами. В открытую дверь видна была часть комнаты с блестящим линолеумом на полу и кусок буфета из темного полированного дерева, на котором стоял горшок с геранью.

Кряхтя от усилия, Сиссон поднял ящик с тачки и понес его в дом. Еловые ветви кололи и царапали ему лицо и руки. Жена неодобрительно, почти враждебно посмотрела на него, когда он, пошатываясь от тяжести ноши прошел мимо нее.

— Смотри, сколько грязи ты притащил, — сказала она.

С легким стуком он опустил ящик на пол, поверх разостланной газеты. Несколько комьев земли выпали из ящика.

— Подмети пол, чтобы мать не заметила, — сказал он Миллисент.

Тихий шелест ветвей, который уловило его ухо, странно поразил его в этой обстановке.