Флажок над радиатором

Колхозный шофер Иван Васильевич Шафранов открыл крышку капота и склонился над мотором. Семиклассник Митя, неотрывно следил за быстрыми, и умелыми движениями его рук.

— А вот эта часть карбюратором называется, — Митя указал пальцем на небольшой прибор, привинченный сбоку к корпусу мотора. — Сюда по трубке из отстойника горючее поступает, здесь внутри поплавковая камера есть и жиклеры. В них бензин распыляется и потом через клапаны втягивается в цилиндры. Туда от свечей вот по этим проводкам искра подается, горючее воспламеняется и…

— Стой, стой, стой! — Иван Васильевич удивленно поднял широкие с мучнистой проседью брови. — Ты где же это, малец, нашу шоферскую премудрость узнал?

Митя смутился и застенчиво опустил глаза.

— У нас в школе, — ответил он, размазывая пальцем босой ноги жирную каплю автола. — Зимой у старшеклассников автомобильный кружок был организован. Меня не взяли: годами не вышел. Да я все равно ходил. А у нас старый газик есть. Разбитый весь, без колес. «Драндулетом» мы его зовем… Рулим, сигналим, сцепление выжимаем, скорости… В общем, будто ездим… Только на одном месте…

— Понятно. А на исправной машине за рулем сидеть не приходилось?

— Мне? — искренне удивился Митя. — Старшие ребята — и то…

— Так-так, а хочется, небось?

— Еще бы! — Митя вздохнул.

Иван Васильевич достал из кармана старенький расшитый кисет, оторвал от сложенной в гармошку газеты дольку, насыпал в нее ядреного самосаду и, не торопясь, стал свертывать самокрутку.

— Да-а-а, — задумчиво протянул он, делая аппетитную затяжку, — оно, конечно, прокатиться за рулем — соблазн великий. Только тут, брат ты мой, дело серьезное. Это тебе не футбол гонять или, скажем, консервную банку пинать. Там и то сноровка нужна. А здесь — машина. Ее надо водить с уважением.

— Слыхал я это.

Мальчик опять вздохнул и любовно погладил крыло автомобиля.

— Эх, в школу бы нам такую! Председатель обещал после уборочной… Да жди когда…

— Председатель, говоришь, обещал? — оживился Иван Васильевич. — Ну, раз обещал — дело верное. Значит, правление решило. Оно у нас слов на ветер не кидает. А сейчас… — Старый шофер бросил недокуренную цигарку и затоптал ее ногой. — Ступай возьми в кузове ведро, принеси воды. Зальем в радиатор — поедем на птицеферму. По дороге дам немного порулить.

Митя метнулся к кузову, выхватил оттуда резиновое ведерко и со всех ног бросился к колодцу.

Иван Васильевич проводил его добрым взглядом, сдержанно улыбнулся…

Вот уже который день крутится возле колхозного гаража этот парнишка. Каждое утро, как начались летние каникулы, он приходит сюда, будто на работу, и с восторженной завистью смотрит на выстроившиеся под навесом грузовики. Иногда он подходит ближе, пробует с шоферами заговорить, но люди в спешке не обращают на него внимания. Разве кто ругнет: чего, мол, болтаешься под ногами.

Митя, обиженный, выходит за ворота гаража, и, опустив голову, плетется домой.

Но утром, едва взойдет солнце, он снова появляется в гараже.

— Эй, малец! Иди-ка, подержи вот этот болт, чтобы он не крутился, пока я заверну гайку.

Митя сначала не поверил, что это его зовут. Оглянулся — «мальцов» рядом не было, а дядя Ваня звал, маня пальцем.

И вдруг — «дам порулить». Нет, не зря он бегал и гараж каждое утро!

Когда, наконец, Митя взялся за рулевое колесо, руки чуть тряслись, с напряжением сжимая баранку. Босая ступня тихонько давила на кнопку акселератора. Сжатые губы слегка кривились в затаенной улыбке, а тонкие брови, уже выгоревшие на солнце, сдвинулись к переносице, точно срослись в одну прямую линию.

Машина, неровно урча мотором, медленно катилась по дороге, оставляя позади седовато-темное облачко пыли да чуть извилистый след.

С тех пор, как Митя первый раз сел за руль автомобиля, прошло больше двух месяцев. В гараже его считали своим человеком и называли «внештатным помшофера». Лето пролетело, как один день. Митя едва успевал срывать листки календаря. Наступило первое сентября. Пришлось баранку автомобиля сменить на руль велосипеда. В Митиной деревне была только начальная школа, и ему, ученику седьмого класса, приходилось ездить в соседнее село.

Но и теперь мальчик не расставался со своей трехтонкой. Приезжал из школы, обедал, справлял домашние дела, готовил уроки — и в дорогу. Подкараулив свой грузовик, он по-хозяйски взбирался на сидение и первым делом рассказывал дяде Ване все школьные новости. Внимательно слушал его старый шофер, а у самого… Что было у него на душе?..

…Война. Хмурый, ощетинившийся Ленинград. Блокада. Одна связь с Большой землей — ледовая Ладога. Он, Иван Шафранов, шофер Балтийского завода, откомандирован в воинскую часть для подвозки продуктов осажденному городу. Трудное было время. Холод, метель, вьюга… А за спиной, в кузове, хлеб, много хлеба… Ешь! Но… Голодный Ленинград… Люди… Они борются, изможденные, но не покоренные. И среди них она, его Катюша, с сыном Витькой. Как-то они? Забросить бы домой хоть кусок хлеба. А когда?

Потом фронт, госпиталь, снова фронт, опять госпиталь…