Попытка философской рефлексии над природой человеческого конфликта

Лукьянов А.В. (БашГУ)

Попытка философской рефлексии над природой человеческого конфликта

В настоящем нам сочинении нам хотелось бы поразмышлять над самой природой человеческого конфликта, над тем позитивным началом, которое неизбежно присутствует в нем. Конечно, с чисто человеческой точки зрения безконфликтное существование представляется лучшим, а конфликтное менее благим, поскольку всякий человек может существовать, когда он спокоен, когда не чувствует свою уязвимость, когда меньше, а не больше нестабильности в обществе, когда меньше, а не больше нищеты и лишений.

Однако мы знаем и другое. Человеческая мудрость нарушает свои связи с обычаями, вступает в конфликт с родо-племенной мифологией, с традицией, подмечает ограниченность сложившихся в обществе форм человеческого взаимодействия. Другими словами, в процессе культурогенеза у человека сложилась особого рода потребность выходить за пределы повторения созданного, за пределы продуцирования известного, за пределы традиционных форм поведения и деятельности и созидать новое, совершенствовать усвоенное. Проявление данной концепции есть стремление каждого культурного человека к творчеству, к преодолению существующих стереотипов мышления, выяснению своего собственного вклада в культуру. Эта потребность порождает и питает стимулы самообразования, самовоспитания, духовного саморазвития.1

Таким образом, основанием природы человеческого конфликта выступает некое стремление или желание достичь мира еще небывалого, достичь красоты, намного превосходящей ту, который служит и перед который преклоняется примитивный человеческий рассудок. Это желание, или влечение на наш взгляд, есть некое пра-бытие, которое должно стать сознательным хотением, чтобы могла осуществиться свобода.

Из рефлексии на влечение возникает томление, тоска - чувство потребности, которая остается неизвестной. Нам всегда чего-то не хватает, хотя мы и не знаем это нечто. Другими словами, рассвету сознания предшествует неясный сумрак первоначального чувства, "неопределенность ощущения потребности" (категория И.Г. Фихте).2

Потребность неопределенна, пока остается потребностью чего-то и становится определенной, понятной, когда выясняется ее объект. Именно здесь вскрывается новая ступень сознания, поднимаясь на которую мы обретает способность к рефлексии. Последняя заключает в себе величайший диссонанс, с которого все и начинается. С одной стороны, самосознание (=рефлексия) стремится опереться на повторяющиеся в жизни (прекрасный человек умеет довольствоваться тем, что имеет, в том числе и самим собой).

С другой стороны, самосознание - это свобода желать, т.е. воля, которая есть свобода быть иным, нежели то, что она есть. Позитивное понятие самосознание состоит, следовательно, в том, что оно есть свобода желать и тем самым полагать себя как неравного себе. Ведь и начало, говорит Шеллинг, "есть лишь там, где есть то, что не должно быть непосредственно ради себя самого".3 в противном случае это уже не начало.

Итак, позитивное основание человеческого конфликта коренится, в посягании человеком иного. Ведь и в жизни мы часто наблюдаем то, что чем выше в своем духовном развитии стоит человек, тем в большей степени он выходит из себя самого, а тем этот человек ограниченнее, тем в меньшей мере он отходит от себя и приходит к другому.

В данном стремлении к неповторимому обновлению, к выходу за пределы природы, в сфере культуры, проявляется позитивная сущность конфликта. Только поднимаясь над природой, человек постигает природу; без этого понятия в мир культуры он остается погруженным в нее. Таким образом, каждая из этих действительностей (природы и культуры) имеет как бы свой "сверхдействительный принцип".

Размышляя над трудностями реформирования современного Российского общества, мы можем сказать, что там, где целью экономической деятельности выступает накопление богатства, от человека не требуется специальных этических учений. Необходим целый нравственный переворот, чтобы человек увидел высшую цель своего существования в таком применении накопленного капитала, которое требует от него скорее сокращения своих потребительских устремлений, чем их расширения. Таким образом, для того, чтобы возник такой тип человека, ориентированного не столько потребительски, сколько продуктивно, на Западе потребовалась целая нравственная реформация, составившая эпоху в его социокультурном развитии.

Итак, вполне очевидно, что экономические и политические реформы в нашей стране будут пробуксовывать до тех пор, пока им на помощь не придет реформация, затрагивающая нравственные основы нашего мировоззрения и закладывающая базис трудовой мотивации нового типа, соответствующего условиям современного динамично меняющегося общества.