Философия Зла

Еще до того, как была закончена «Философия скуки», я принял решение написать книгу о зле. Мне показалось, что эти темы - скуки и зла, что-то роднит, однако я скорее чувствовал это родство, нежели формулировал как мысль, и не мог выразить это четко. Разумеется, было понятно, что скука может послужить причиной для совершения дурного поступка, что было подчеркнуто также и в «Философии скуки». Однако интуиция подсказывала мне, что эта связь имеет более серьезный метафизический характер, чем тот, о котором говорилось выше. Изначальной целью «Философии зла» было понять и объяснить интуитивные догадки, однако в процессе работы над книгой эта цель все время отступала на второй план и, наконец, вовсе вышла из поля зрения.

Понятие «зло» не пользовалось особой популярностью, но, судя по всему, сейчас для него наступил «ренессанс».1 Долгое время это понятие было не чем иным, как отзвуком мифологического, христианского прошлого, однако сейчас оно получило новую жизнь, но при этом изменилось его качество. Сейчас оно является не только серьезной проблемой, но обладает, ни много ни мало, притягательностью.2 Эта «притягательность» не в последнюю очередь связана с тем, что зло стало скорее объектом эстетики, нежели морали. Зло превратилось в нечто иное и вследствие этого действует как противовес скучной повседневности.

Мы видим все более экстремальные примеры злодеяний в фильмах, и не только 3, однако это зло не в полной мере относится к категории нравственности. Зло - как и многое другое в нашей культуре - подверглось эстетизации. На мой взгляд, основной проблемой «Философии скуки» является именно эта эстетизация. Симона Вейль пишет: «Вымышленное зло романтично и многообразно; реальное зло - мрачное, однообразное, пустое, скучное. Вымышленное благо скучно; реальное благо - удивительное, необычное и упоительное»4. Вымышленное зло живет благодаря этому вымыслу. Зло в вымысле контрастирует с серыми буднями, по отношению к которым зло является трансценденцией. «Зло» становится «трансгрессией», «возвышенным» и т.п. Когда в восприятии зла преобладает элемент эстетизации, теряется самое страшное, поскольку чисто эстетический образ не включает в себя жертву. Как чисто эстетический феномен зло становится безобидной игрой, которой мы можем тешиться и забавляться, из-за которой можем уронить слезу, впрочем, не слишком переживая5. Зло надо воспринимать серьезно, в рамках категории нравственности; понимание зла является ключевым и для понимания человеком самого себя и обязательств, которые мы имеем по отношению к другим людям.В процессе работы над книгой многое менялось. Изначально я планировал не включать в книгу то, что касалось бы садистов 6, а также материалы о геноциде, поскольку хотел сосредоточиться на обычном, ординарном зле. Однако со временем мне стало ясно, что наше представление о зле так тесно связано с этими чудовищными явлениями, что невозможно просто упомянуть о них мимоходом. На начальном этапе работы я находился под впечатлением от совершавшихся в бывшей Югославии военных преступлений, затем в Норвегии и Швеции произошли жестокие убийства детей. Эти события, пожалуй, лучше всего отражают наше представление о зле - ужасные деяния, совершаемые «чудовищами». Существуют чудовища в человеческом обличье, но едва ли это объясняет, почему люди причиняют друг другу зло. В конечном счете нет иного объяснения, кроме того, что это мы -нормальные, более или менее порядочные и милые люди - сами взращиваем лихо. Прежде всего, эта книга о нас и для нас, нормальных людей, а не «чудовищ». Быть злым - «нормально». Но мы отказываемся признавать зло в себе. Зло всегда в «других».