Философия возможных миров

Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России (2012–2018 годы)»

© А. Секацкий, 2016

© ООО «Издательство К. Тублина», 2016

© А. Веселов, оформление, 2016

Возможные миры, описанные в этой книге, не связаны с так называемой логикой возможных миров, берущей начало еще от Лейбница. Некоторые из них суть результаты продумывания мысли туда, где уже не хватает полноты аргументов, но еще остается азарт, заставляющий двигаться дальше, – и надежда передать этот азарт читателю. Другие, сами по себе, безусловно, вымышленные, представляются мне средствами для лучшего постижения действительности – той, в которой мы живем, порой сами того не сознавая. Есть и такие, что возникли неизвестно откуда, оказавшись сюрпризом для самого автора.

И все же у книги есть сквозная тема – я бы определил ее как проблему комплектации души. Над этой проблемой я намерен работать и дальше, а сейчас предоставляю вниманию читателя то, что получилось. Судить прошу строго и безжалостно.

В науке проблема дискретности, несоизмеримости, разрыва в общем виде так и не поставлена. Из теоремы Геделя следует, что в множестве, сколь угодно обширном, могут появиться элементы, которые невыводимы из имеющегося списка правил, а также утверждения, недоказуемые в рамках принятой системы операций и одновременно не противоречащие другим результатам операций. То есть это множество, даже если оно еще не множество всех множеств, разомкнуто или разорвано. Математики не любят задумываться, куда и каким образом разомкнуто странное множество, но им нравится, что заводятся такие странные, непредсказуемые объекты.

Жаль, однако, что никто не задумался о другом: о том, что, возможно, эти объекты выглядят бессвязными, поскольку была разорвана связь, связующие звенья были удалены, изъяты из мира. Как, куда и зачем – никому не приходит в голову мыслить в этом направлении, а ведь речь идет о сфере матезиса, где прилегают друг к другу даже такие элементы, которые изгнаны из всех прочих континуумов. Но и тут возникает вопрос: почему эластичная математическая упаковка мира такая дырявая? Почему так называемые мировые константы, будь то скорость света c или постоянная Планка h, окружены зияющими дырами? Они оплетают канву событий как паутинки, а не как полотнище…

Психическая реальность изорвана, в ней нет континуума – так можно подытожить учение Фрейда. С тех пор прошло немало времени, и пора бы уже разобраться, откуда берутся провалы бессознательного, или, если угодно, черные дыры сознания. Первичная сцена выдернута из памяти, на месте выдирки остался разрыв. Он влияет (да еще как!) на функцию оставшегося континуума, того самого, что описал Декарт. Почему мы не помним, и даже изо всех сил не помним, почему убегаем от неопознанного, вычисляем, рационализируем? Фрейд отвечал: таково требование «я». Наше «я» смотрит на зияние только что или давно исчезнувшего события или феномена и спешит заполнить пропасть близлежащими феноменами, как будто ничего на их месте и не было, как будто и самого места не было. Континуум психического содержит множество пробоин, и психика – штука куда более дырявая, чем математика.

О разрывах можно продолжать и продолжать, они везде, не успеет затянуться рана, затянуться кажущейся когерентностью, умопостигаемостью, – и вдруг на новом месте появляется свежая выдирка. Почему же молчат об этом и сколько можно молчать? Как будто бы весь опыт разрыва связан только с обрушением сознания в пропасть бессознательного. Батай, а затем и Жижек выбрали эту тему как главную для своего творчества. А слабо́ было бы написать о том, как выдирают людей? Про то, как они, неизвестно кто, неизвестно зачем, откуда и куда, выхватывают куски пространства, как кубики, да так, что пропадает навеки все, что вошло в кусок? А дыра быстро затягивается, хотя и не во всех слоях сущего одновременно, даже в памяти случайных свидетелей по-разному. Дикий страх оплавляет края, чтобы зияние дальше не расползалось, и вот уже все прохожие проходят сквозь отсутствующее и сквозь отсутствующих как сквозь пустое место. Только не ясно, что происходит с общей вместимостью, с местоизмещением мира после выдирания.