Философия имени

[1]

Книга «Философия имени» А.Ф. Лосева – выдающегося философа, религиозного мыслителя и одного из самых глубоких и проникновенных филологов нашего времени – принадлежит к числу замечательнейших, но и мало изученных произведений отечественной и мировой культуры.

Жизненная судьба этой книги сложилась весьма драматично. Написанная в 1923 г. и изданная в сокращении в 1927 г. ограниченным тиражом за счет автора, в один из критических моментов жизни нашего общества, она фактически осталась незамеченной и не оказала должного влияния на духовную атмосферу своего времени[2].

Волею исторического времени, «Философия имени» оказалась изолированной и оторванной от того читателя, которому были созвучны или, по крайней мере, понятны основы миросозерцания и духовные проблемы автора этой книги. Такой читатель оказался насильственно вытесненным из нашей культуры (эмиграция, ссылка, аресты). И не случайно, что наивысшую оценку и признание «Философия имени» получила именно у выдающихся русских философов и богословов эмиграции (С.Л. Франка, прот. В. Зеньковского, Н.О. Лосского и Д.И. Чижевского) как значительное достижение русской философской мысли. Известно также, что о. Георгий Флоровский «не расставался с „Философией имени“ даже во время своих поездок» [Тахо-Годи 1996: 280].

Начавшееся переиздание «Философии имени» в 90-е гг. теперь уже прошлого столетия сразу в нескольких издательствах, дало этой книге новую жизнь. Но это была жизнь в новых культурно-исторических и социальных контекстах, весьма отличных от написания и опубликования этой книги в начале XX в. Современный читатель, воспитанный на мыслительных парадигмах и ценностях другого времени, оказался не готовым к адекватному восприятию основных идей и установок данной книги.

Но в не меньшей мере, помимо объективных историко-культурных и политических причин, связанных с неприятием религиозных воззрений автора, на творческую судьбу «Философии имени» оказала усложненность стилистики самой книги, что, несомненно, усугубило и без того непростые отношения данной книги со своим читателем. Современные исследователи творчества А.Ф. Лосева, подчеркивая оригинальность развиваемых в этой книге идей, их значимость для философии и лингвистики, почти единодушно обращают внимание на сложность восприятия идей «Философии имени» и трудность их адаптации в культуре. Они отмечают «глубокую эзотеричность» данной книги [Гоготишвили 1990: 602], ее «головоломность» [Хоружий 1994: 212] и «изощренную теоретичность» даже среди всего необъятного корпуса работ А.Ф. Лосева [Доброхотов 1990: 5]. Говорят об эзоповом языке, характерном для творческого стиля Лосева начала XX в., и неповторимости хода его рассуждений[3]. Однако при этом утверждают, что текст «Философии имени», хотя во многом и зашифрован, но содержит ключ к его расшифровке [Троицкий 2007: 375 – 376].