Фиктивная жена

Мирон

— Пойми, Мирон, это свадьба. Свадьба на сотни гостей. И вся эта публика будет рассматривать и оценивать Милану. Она не сможет! — сокрушается брат.

— Сможет! Ну, и скромная, стеснительная невеста – это даже в почете. Разве нет? — устало спрашиваю я, потирая виски. У меня голова болит не о том, и вообще сейчас не до деталей собственной свадьбы. Но, как ни крути, это гребаное представление в качестве пышной громкой свадьбы мне необходимо. Такой вот прощальный подарок от отца.

— Ладно, хорошо! — Платон нервничает. Его можно понять: моя будущая «жена» – его девушка. Но мне сейчас плевать на его загоны. Я не собираюсь трогать его девочку. Мне просто нужна кукла, которая сыграет мою супругу. И так выходит, что Милана очень вписывается в главную роль такого спектакля. — А целовать ты ее как будешь?! Ведь придется!

Платон соскакивает с кресла и начинает ходить по кабинету, раздражая меня своей необоснованной ревностью.

— Сядь. Мать твою. На место. И успокойся! — холодно произношу я, выделяя каждое слово. — Не убудет с твоей девушки, если я ее поцелую.

— Ты. Не будешь. Ее. Целовать! — так же чеканит Платон, перегибается через стол, чтобы сказать мне эти слова в лицо, глядя своим волчьим взглядом. Видимо, чтобы до меня дошло. Не страшно, одной рукой поломаю малого, если захочу. Поэтому я лишь усмехаюсь, даже забавно видеть его такого влюблённого и ревнивого.

Закрываю глаза, откидываюсь в кресле, запрокидывая голову. Хочется курить, но я уже свое выкурил. Врач категорически запретил, иначе… Несмотря на то, что мне всего тридцать семь, здоровье из-за ранения подводит. Доктора говорят: надо благодарить бога за то, что жив. Мне дали второй шанс, и нужно ценить этот бесценный подарок судьбы. Моему отцу такого шанса не выпало.

Но курить все равно хочется, особенно сейчас. Закидываю в рот мятные драже, пытаясь подавить желание закурить и обмануть организм, который привык к никотину.

— Сядь! — рявкаю я на брата, осаживая его. — Я не претендую на твою девочку, — произношу четко. — Подберём ей фату-вуаль, закрывающую лицо, я постараюсь имитировать поцелуи.

— Слушай, давай найдем кого-нибудь другого? Я не могу тебе ее отдать, — с горечью произносит брат. Ох уж, мне эти влюбленные молодые люди. Столько эмоций из ничего.

— Кого? Предлагай?

— Я так и не понял, почему не Вероника? И изображать ничего не нужно. А через год найдешь повод развестись или сам его создашь.

— И отдать ей половину состояния. Поверь, Ника найдет способ урвать свой кусок любыми путями. Как и сотни других подходящих женщин. Она спит и видит, как затащить меня под венец. Я ее читаю, как раскрытую книгу. Хищниц полно. Да и не хочу я реально долгое время играть роль примерного мужа и терпеть в своей кровати одну и ту же женщину. А твоя Милана немного не от мира сего. В хорошем смысле этого слова, — добавляю, ловя свирепый взгляд брата. — Деньги, как нажива и перспектива, ее не интересуют. Ну, и ей нужна наша помощь с сестрёнкой. Так почему бы не сыграть на этом, и все будут довольны. А главное все останется в семье. И отцовские юристы ничего не заподозрят.

Все просто. Мне не нужна в этом деле хищница, мне нужна мышка. А «мышки» сейчас – редкость. Я бы сказал, уникальность. Одна на миллион, но я ее нашел.

Платон молчит, сжимая губы. Идёт к бару и наливает себе коньяка.

— Не рановато для спиртного? — выгибаю брови.

— А это чтобы нервы успокоить, — заявляет брат.

— Валокординчика выпей – полезнее дня нервов. И вообще, девочка не против, чего ты-то завелся? Я твой брат. Брак фиктивен. Около года она поизображает мою супругу. Поживет в нашем доме, что, в принципе, в плюс для тебя. И девочка решит свои проблемы, и мы получим свое.

— А если просто подкупить юриста? Ведь все равно все наше! — возмущённо произносит Платон.

— Ты считаешь, я не думал об этом?! Наш отец, насколько ты понимаешь, идиотом никогда не был. И поэтому его адвокат и нотариус – немцы. Неподкупные. Один из пунктов завещания гласит: если я исполню волю отца, то его адвокат получает крупное вознаграждение. Очень крупное, — у самого болит голова от этого бренда, который придумал наш папа.

— Да сдалась ему твоя женитьба! — нервничает Платон. Развожу руками и закидываю в рот ещё одно мятное драже, чтобы подавить острую потребность в никотине. Хотя мне известны ответы. Отец очень хорошо меня знал. — Мир… — выдыхает Платон, недоговаривая.

— Ты реально завис на этой девчонке? — с интересом спрашиваю я. Нет, мой брат всегда был влюбчив. Молодость, первая любовь, первый интим, потом пошли уже девки пачками. И каждую он любил насмерть. Сейчас, к двадцати пяти годам, вроде стал серьезнее, остыл. А тут снова «люблю».

— Да, мир, но я вообще-то сам на ней жениться собирался, — с досадой заявляет Платон, залпом допивая коньяк. Реально всё серьезно.