Феномены иных миров

Генерал шёл по широким кремлёвским коридорам. Мягкие ковровые дорожки скрадывали звуки шагов. Поглощали их и плотные, всегда задёрнутые занавесы на окнах. Поэтому тишина была гнетущей. Её не нарушали и обманчиво-вежливые часовые, которые жестом брали у генерала особый пропуск.

Точный, быстрый взгляд на документ, цепкий, ощупывающий взгляд на его предъявителя — затем отметка в дежурном журнале. Снова экономное движение — теперь чтобы вернуть документы, затем рука под козырёк — можете следовать дальше.

До следующего поста.

Генерал не впервой проходил этот обязательный ритуал. Но в этот раз всё было иначе. Он был вызван к Самому, можно сказать, по своей собственной инициативе. Да, конечно, генсек генсеку — рознь!

Леонид Ильич Брежнев — это не Иосиф Виссарионович Сталин. Как говорится, труба пониже, и дым пожиже. Но и здесь, ох, как следовало обдумывать каждое слово, каждый жест, каждый взгляд.

В своей докладной генерал особо настаивал на личной встрече с Генеральным секретарём. И сейчас, когда до заветной двери остались считанные шаги, он тревожно обдумывал, что делать, как построить беседу в том неблагоприятном случае, если в кабинете Брежнева окажется «серый кардинал» Суслов — личность на редкость скользкая и неприятная. Он не только корчил из себя идеолога (что было бы ещё полбеды), но и действительно являлся им. Главный идеолог нелепой, давно идущей под откос, насквозь прогнившей демагогической системы. Попасть между зубов этой системы генералу не хотелось совершенно. Но отступать было уже некогда и некуда. Последний часовой дал «зелёный свет» и открыл дверь кабинета. Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Леонид Ильич Брежнев встретил генерала сидя. Но в общем достаточно приветливо указал на один из стульев:

— Садитесь, товарищ Ханцеверов. Ну, что там у Вас за вопрос? Генерал Ханцеверов Ферьяз Рахимович, мгновенно сконцентрировавшись, как парашютист перед прыжком, содержательными, короткими фразами начал свой доклад. В глубине души он не был уверен, что «гениальный» Генеральный достаточно внимателен к его словам.

Но будучи не только генералом, но и учёным, обладая высокой эрудицией и оперируя точной, систематизированной информацией, полученной отнюдь не из газет, Ф.Ханцеверов, пожалуй, не дал бы себя сбить даже «серому кардиналу», случись он здесь. Брежнев, недовольно морщась, слушал не перебивая. А тема доклада с точки зрения официальной идеологии была весьма и весьма скользкой. Речь шла, в сущности, о том, что ещё со времён египетских фараонов составляло предмет МАГИИ. Причём в самом прямом, самом полном смысле этого слова.

А генерал говорил, например, что ещё академик В.Бехтерев, профессор Чижевский и другие экспериментально подтвердили возможность телепатической связи. О том, что ещё в конце 20-х годов лозоходству стали обучать красноармейских командиров для поиска подземных источников, а потом и мин.

Брежнев слушал молча, сосредоточенно, никак не поясняя своё видение вопроса. Тогда генерал стал более подробно касаться фундаментальных вопросов парапсихологии вообще. Но вдруг понял, что генсек думает о чём-то своём. Однако не прерывать же доклада! Вдруг генсек, как бы в раздумье, произнёс:

— Академик Александров полагает иначе.

Генерал Ханцеверов это знал великолепно. Как знал он и истинную, без регалий и званий, цену и Александрова, и подобных ему. Уже много позже, в 1991 году, журналист М.Дмитрук, взявший интервью у Ханцеверова, отметил:

«Телепатия и ясновидение, телекинез и полтергейст, биолокация и целительство, левитация и НЛО. Эти и многие другие явления, которые много лет отвергала академическая наука, наконец, признаны в СССР. Теперь их можно исследовать, не боясь обвинений в парламенте, не рискуя научной карьерой. Но на Западе такие перемены произошли более двадцати лет назад. В результате другие государства обогнали СССР в исследованиях, в которых он раньше был лидером. Почему и как загоняли в подполье новую науку? Зная это, можно предотвратить рецидивы академической охоты на ведьм».

Но это случилось много позже. А пока всё зависело от того, удастся ли генералу убедить в серьёзности вопроса этого партийного функционера средней руки, волею обстоятельств вознесённого в заоблачные высоты иерархии.

Наконец последовал долгожданный вопрос генсека:

— А что там американцы?

Генерал Ханцеверов знал, как ответить: