Федор Черенков

Много лет работаю с Игорем Рабинером в «Спорт-Экспрессе» и отлично знаю, с каким даже не уважением, а трепетом наш ведущий обозреватель относится к фигуре Фёдора Черенкова. Поэтому очень рад, что его с Владимиром Галединым добрая и полная любви книга о Черенкове в серии «ЖЗЛ» вышла в свет.

Понимаю, как это было непросто — найти, убедить в необходимости разговора и побеседовать со всеми его близкими родственниками, а также с одноклассниками, однокурсниками, партнёрами по «Спартаку», раскопать все возможные и невозможные архивы. И при этом, желая узнать и рассказать читателю все факты о жизни Черенкова, не нарушить этическую грань, связанную с болезнью великого футболиста.

Всё это авторам в полной мере удалось — книга получилась одновременно интересной, честной и светлой. И болельщики «Спартака», многие из которых выросли на Черенкове, наверняка будут передавать её из поколения в поколение.

Максим Максимов

Главный редактор

ИД «Спорт-Экспресс»

Кажется, это было только что. 25 июля 2014 года, идеальная погода, безоблачное настроение. Ты, как в детстве, не идёшь, а почти вприпрыжку летишь от метро «Спортивная» в «Лужники». На футбол.

Только этот футбол — не официально-многотысячный, не оглушённый ненавистью к сопернику и жаждой победы любой ценой. Это футбол добрых лиц и светлых улыбок, и каждый, кто идёт на него в Детский городок, чувствует себя заведомо счастливым.

Потому что это — 55-летие Фёдора Черенкова.

Сам он, правда, на поле не выходит. Как жаль! Уж один-то гениальный «черпачок», от которого ахнет публика, всегда бы отдал. Или между ногами мячик кому-нибудь пробросил. Или выдал бы ещё какой-нибудь фокус из кунцевского двора — он их десятками когда-то перенёс в большой футбол. Чем и влюблял в себя взрослых, серьёзных за пределами стадиона мужчин. Потому что на 90 минут делал их детьми.

И вдруг в юбилей он не только не играет, но и уходит от объяснений почему. Заставляет теряться в догадках, среди которых здоровье, увы, в числе первых. Чтобы Черенков, для которого мяч — божество, не хотел играть в футбол? Ой, нехорошо всё это.

Но мысль тревожная быстро рассеивается — выглядит-то юбиляр бодро. Стоически, более часа, раздаёт автографы. Улыбается каждому своей, как всегда, стеснительной улыбкой. Разве что упрятанной в густую бороду, с которой Фёдор выглядит как-то иначе.

Потом — банкет в ресторане-корабле «Ласточка» на Москве-реке. В какой-то момент, расчувствовавшись, ты обнимаешь его. Вручаешь распечатку написанной к юбилею статьи «Волшебная страна Черенковия» и в сотый, наверное, раз в жизни повторяешь ему: «Федя, я на тебе вырос. Спасибо, что ты есть».

А в ответ слышишь библейское, но в то же время и абсолютно черенковское: «Не сотвори себе кумира».

Прости, Фёдор. Сотворили. И дай бог, чтобы у каждого человека и каждого поколения были такие кумиры, как ты.

И было так хорошо, что вот он рядом — божий, святой, светлый человек откуда угодно, но только не из циничного XXI века. И дома тебе говорят, что таким просветлённым, каким ты пришёл домой в тот день, тебя не видели уже очень давно.

...И вдруг его нет. Думая об этом, ты идёшь по улице, вроде бы тепло укутанный. Но колотит озноб. Озноб безвозвратного одиночества, о котором исчерпывающе сказал поэт: «Опустела без тебя Земля».

Идёшь — и у тебя не укладывается в голове, как можно жить, зная, что на этой Земле больше нет Фёдора Черенкова. Как-то, наверное, можно. Но сколько же доброты и света потерял каждый из нас с его уходом. И их уже никак и никогда не вернуть.

Этот экспромт, поразмыслив всего несколько секунд, выдал в ответ на просьбу прокомментировать выступление сборной СССР на чемпионате мира 1990 года в Италии знаменитый поэт-песенник и яростный болельщик «Спартака» Игорь Шаферан. Лучше выразить чувства миллионов людей было невозможно — и еженедельник «Собеседник», с которым тогда сотрудничал один из нас, счастлив был это четверостишие от мэтра опубликовать...