Федина любовь

Я люблю Цавтат. Этот крошечный хорватский городок в самой южной части страны таит в себе удивительное очарование, из-за которого приезжаешь сюда снова и снова. Вроде бы подобные средиземноморские пейзажи есть повсюду – аккуратные бухточки и искрящиеся под солнцем заливы, разнокалиберные яхты и церквушки на фоне гор, но, кажется, только здесь все выглядит так ладно и уютно, словно кто-то позаботился о том, чтобы тебе не пришлось наматывать километры в поисках красот и собрал все в одном месте, прямо перед твоим носом: сиди и любуйся, не отрывая зад от кресла. Памятники древности пронизывают этот городок насквозь и придают ему статус и определенную серьезность; когда по вечерам из церкви Святого Николая доносится слаженный многоголосый хор, когда закатные лучи серебрят верхушки вековых построек и старинные каменные лестницы, распластанные наверх, к мавзолею, когда на темнеющем небе проступает строгий силуэт часовни монастыря Девы Марии, невольно задумаешься: это тебе не какой-нибудь развеселый курортный городишко. Это город с историей.

К августу здесь становится довольно-таки знойно, зато бархатный сезон держится до последних октябрьских деньков. А я люблю бывать здесь перед началом большого сезона. Туристы еще только-только появляются, гостей в ресторанчиках на набережной совсем немного, гавань еще не гудит гулом всех языков; придя на ужин, еще можно заполучить лучший столик, даже если ты ужинаешь один, и официанты, еще не избалованные толпой, обращаются к тебе с почтительным пониманием; море по утрам бодрит и заставляет проснуться, а в воздухе разливается сладковатый запах хвои и какая-то особенная, кружащая голову адриатическая свежесть. Вот и на этот раз я оказался здесь в конце весны.

Спустившись к набережной, я с удовлетворением отметил, что здесь ничего не изменилось. Знакомый бармен встретил меня как старого друга, мы поболтали о ценах на авиабилеты и о футболе, посетовали на политиков и молодежь; ужинать я отправился в «Пантеон». Усевшись на террасе, я смотрел, как солнце, прощаясь, ласкает черные склоны сосен и кипарисов, и сверкающие меж ними белые черепичные крыши. У берега прямо передо мной, среди множества рыбацких лодочек, стояло с десяток нарядных яхт. Оглядев их, я подумал, что, как бы хороши они ни были, до Фединой красавицы им далеко. Наш Федя купил себе яхту пару лет назад. Гордый оттого, что лодка наконец готова, он пригласил всех нас, его друзей, прокатиться вдоль турецкого побережья. Он задумал плыть из Кемера в сторону Мармариса, осмотреть двенадцать знаменитых островков вблизи Фетхие, дойти до Бодрума и оттуда двинуться к греческим островам, а дальше к самой Италии – едва ли не кругосветное плавание по меркам новичка. К счастью, капитан у Феди был опытный и непреклонный. Эта затея ему сразу не понравилась, он наотрез отказался вести в открытые воды компанию новичков. Маршрут сократили. Мы загрузились в Фетхие и поплыли к ближайшим островкам. Любовались бескрайними синими далями и изумрудными зарослями, но больше всего – Фединой яхтой. А яхта у Феди и впрямь была великолепна. Тридцать семь футов длиной (это больше одиннадцати метров!), просторная, современная и, даже несведущему понятно, непомерно дорогая. Строили ее в Германии и на воду спускали на баварской верфи. В обеих каютах от стены до стены широченные кровати, по бокам лакированные шкафчики, справа и слева овальные иллюминаторы, наверху – люки с регулируемым освещением, придающим по желанию то темно-лиловый, то ярко-серебристый свет; впечатление такое, будто ты зашел в номер пятизвездочного отеля, только потолки пониже, да мебели поменьше. Палуба, уточнил Федя, из тикового дерева, и потому настил не скрипит, не потрескивает, и на него так приятно ступать босыми ногами. Насчет технических параметров Федя не распространялся, для него это вещи не первого порядка. «Для меня главное якорь, капитан и моя подушка», – любил шутить он, но не приходилось сомневаться, что яхта оснащена по высшему разряду.