Фацелия Райс: сердце дриады (СИ)

© Екатерина Романова, 2021

— Адептка Райс, что мне с вами делать? — многозначительно протянул декан.

И все бы ничего, к безосновательным претензиям и подкатам я уже привыкла, но сегодня в кабинете сидел светлый, и у моего позора нашлись свидетели. Ладно бы только свидетели! Всем известно, человеческие девушки и свет — несовместимы. Нас тянет к нему как мотылька на огонь, как пчелу на нектар, как муху на… В общем, невыносимо тянет. Вот и меня тянуло. Я слушала нотации декана, а сама думала, как бы развернуться и посмотреть на светлого хотя бы одним глазком.

— Вы знаете, что драки до пятого курса запрещены? — вывел меня из раздумий зловещий голос.

— Да, декан Мердис, — отчеканила, глядя перед собой и стараясь не думать, что сердце в присутствии светлого бьется чаще. Я — человек, а на невинных девушек свет действует как алкоголь на пустой желудок. Сносит крышу. Вот и мне сносило. Кажется, это я уже говорила…

Я едва стояла на трясущихся коленках и титаническим усилием воли заставляла себя не оборачиваться. Издевательство!

Светлый сидел в углу под деревцем рододендрона, и, видимо, полагал, что его присутствие осталось незамеченным. А я почувствовала сразу, как вошла. Сумасшедший запах озона и сосновой смолы с примесью ментола и розмарина. Умопомрачительно, и убийственно для нервной системы. Мне нестерпимо хотелось развернуться и сорвать маску неизвестности с этого господина, а потом склониться ближе, чтобы разглядеть его лицо и коснуться пальцами губ…

— Адептка Райс! — рявкнул декан, и я вздрогнула, закрывая глаза.

Спокойно, Фацелия. Спокойно! Побесится и перебесится.

Драки до пятого курса запрещены, после — можно. Но что делать, если на третьекурсницу лезут старшаки? Молча терпеть? Улыбаться и позволять издеваться над собой? Несправедливое правило ввели осознанно, чтобы отсеять слабых еще на первых курсах. все же факультет безопасников. Не можешь обеспечить собственную безопасность, как же будешь справляться с клиентами?

— Вы никчемная, тупая и слабая человечишка! — прорычал декан, брызгая слюной, и тыкая в мой лоб указательным пальцем.

Бла, бла, бла…

Терпеть. Просто терпеть. Он так бесится, потому что я отказалась быть его фавориткой, о чем мне не преминут напомнить.

— Есть способ избежать наказания, Фацелия, — сменил он гнев на милость.

Я соизволила перевести взгляд на декана и ледяным тоном процедила:

— Лучше умру.

Он усмехнулся и выпрямился.

Если честно, наш декан внешне очень даже хорош собой. Как и положено боевику — широкоплечий, с хорошо развитой мускулатурой, и слабо развитыми мыслительными способностями. Его извилины хватает на одну логическую цепочку: я декан — все женщины мои. И я, отказавшаяся разделить с ним постель, эту логическую цепочку порвала. Если одна девушка отказалась, следовательно, они не все мои…

Формальную логику нам преподавали ещё на первом курсе, и простейшие логические рассуждения доступны всем, но только не нашему декану. Если что-то не вписывается в его шаблон, он не подумает о развитии гибкости ума. Он подумает, как бы изогнуть действительность и всех, кто ее населяет, чтобы они втиснулись в его представления о мире.

А я уже второй год как не втискивалась даже под угрозой отчисления. Да, мне приходится несладко, да, с меня три шкуры дерут, хотя, как человек, я и без того на грани каждый семестр. Но я выстою. Я справлюсь. Но ни за что не лягу с этим изувером!

— Может, мне отправить тебя мыть полы в мужском общежитии?

Дурная фантазия декана — женщины на карачках.

— Как пожелаете, — ответила с готовностью.

В голове промелькнули образы, как я, в короткой форме, намываю полы перед светлым, бесшумно восседающим в углу комнаты. И это была очень неприличная, но очень приятная мысль.

Поганый свет! Почему он так пьянит, что сопротивляться невозможно?

— Или, быть может, ты вымоешь полы в моем особняке?

Перевела взгляд на декана и отрапортовала:

— Уверена, ваши горничные владеют бытовой магией на самом высоком уровне, но, если потребуется, приму и такое наказание.

— Пятьдесят приседаний! — прорычал он, не сумев меня сломать.

Взгляд-вызов и вот, заложив руки за голову, я приседаю:

— Один, два, три…

Декан любит, когда мы считаем вслух. На двадцать пятом приседании он скрестил руки на груди и прислонился задницей к столешнице рабочего стола, заставляя меня на каждом приседании любоваться тем, что у него в штанах топорщится.

— Смотреть перед собой, адептка!

Извращенец хренов!

Приходилось смотреть, иначе — еще пятьдесят приседаний, а я все же человек, а не оборотень или хотя бы эльф. Ноги мне за гордость спасибо не скажут.

— Пятьдесят! — выдохнула и поднялась, разминая конечности.

— Пятьдесят отжиманий, — почти ласково и с садистской улыбкой приказал он, заправляя за уши черные пряди волос.

Упор лежа — начала.

— Один, два, три…