Фата-Моргана (СИ)

 Она плыла словно русалка, то пропадая, ныряя с головой, вскрикивая высоко и протяжно, то выныривая, выгибаясь и рывком снова погружаясь, исчезала. Раскалённые светилом пески послушно принимали её в себя, направляли. В один миг фигура пропала… через мгновение чёрные кудри пробились сквозь пустынные волны. Женщина воспарила над ними, нагая, прекрасная и ужасная одновременно, медленно, статно опустилась у основания дюны в форме изогнутого конуса.

Рукой смахнула волосы за спину, выгнулась, взглянула прямо на них и чертовски неприятно улыбнулась. Кукольное личико вытянулось, узкий рот раскрылся. Она завизжала, завыла.

Хрустальный шар треснул, взорвался. Роксана вскрикнула, пошатнулась. Осколки впились ей в руки. Дарий быстро подбежал к жене, та хотела оттолкнуть его, но сразу же опомнилась, позволила мужу осторожно вытащить кристаллики из ладоней, от дезинфекции раны спиртом отказалась. Воспользовалась магией.

– Мегера, падла, мразь, сука! – яростно восклицала чародейка, заживляя горящие порезы; колени у неё дрожали. – Она заметила нас, Дарий, через проекцию!.. Через ортогональную проекцию! Это невозможно, нереально. Она не человек, это нечто очень сильное. А её взгляд, мать его, этот взгляд!..

– Роксан, она всего лишь просто человек, не возвышай эту ведьму, – отрезал Дарий, обнял девушку со спины, нежно, успокаивающе зашептал в ухо: – Могущественный, безумный, но всё же человек. И сегодня, выпустив из Морганы кровь, мы превратим эту живую легенду в быль. Успокойся.

Чародейка резко мотнула головой, подавив вспышку гнева и обиды. Проглотив слёзы и ругань. Сказала холодно:

– Я спокойна.

– Нет.

Роксана вывернулась, взглянула на мужа. Дарий не опустил глаза. Медленно приблизил своё лицо к её, словно выжидая отказа. Отказа не последовало. Поцеловал, прижал к себе сильнее. Девушка ответила сладким вздохом, смешком. Ущипнула, отвлекая, настойчивым движением освободилась от объятий, однако сжала ещё слегка фосфоресцирующей магией ладонью его кисть. Потянула, увлекая в альков.

***

Фата-Моргана или Песчаная ведьма (известная среди простого люда как Кобра, а среди воинов, переживших сражение с ней, – как Пустынная Мразота) была рехнувшейся чародейкой, что, собственно, было делом привычным. Сила являлась и даром, и проклятием одновременно: необъяснимыми, трансцендентными путями природа наделяла мощью избранных, в то же время вызывала отклонения, девиации физиологические и – чаще всего – психические.

С безумством к женщине, как бы то ни было, пришло могущество. Казалось, сама природа избрала себе фактотума, в лице которого решила очистить землю от надоевших ей паразитов-людей да и жизни в целом. Моргана преображала флору и климат. За считанные дни сочные леса гнили, после чего иссушались, опадали, превращались в пыль; почва грубела и, достигая пика, рассыпалась – пустыня. Температура соответствовала ландшафту, своим высочайшим значением сжигая воду на глазах

Люди и звери гибли и съедались песками, чтобы в миг нужды восстать по велению своей госпожи. Песчаная ведьма была, по мнению большинства, искусной некроманткой. Существовало и другое мнение, которое чаще всего высказывали чародеи, – амоскинез. Управление почвой, крупицами земли. Сила ведьмы ограничивалась местностью, огромные массы которой не всегда поддавались контролю. Поэтому Моргана управляла песчинками, въевшимися в тела умерших, словно нитями, направляя их на врагов.

Последнее мнение подверглось осмеянию, а его представителей назвали профанами. Вскоре сами чародеи убедились в ложности своей теории.

Результатом первого консилиума магов стало решение своими силами уничтожить угрозу, ударив издалека. Операция была прервана налётом мертвецов, орущих, бормочущих, матерящихся, словно вспоминая прошлые жизни. С мастерством тех же прошлых жизней владея оружием, трупы выпустили кишки доброй сотне колдунов.

Результатом второго консилиума оставшейся дюжины кудесников стало тотальное и до абсурдности упрямое игнорирование проблемы, конфронтации с правителями близлежащих к пустыне земель, отказ от сотрудничества, пассивность.

Кроме некромантии, амоскинеза Моргана также искусно насылала миражи, иной раз погружая целые армии в зыбучие пески, которые секундой ранее представали дрожащими образами желанных оазисов.

Вскоре, следуя примеру чародеев, короли постарались забыть о фате-Моргане, вернулись к местным войнам, избрав мудрую тактику: «Дойдёт до меня – начну волноваться». Предметом дерзких споров Песчаная ведьма осталась лишь для двух правителей, территорию которых ежедневно превращала в ничейные земли. Изначально два соперника вволю рубили друг друга, без остановки споря о передвижении пограничных столбов. Подогревали конфликты рассуждения учёных о том, что пустоши в случае смерти «мразоты» должны были вернуть себе прежний вид и прежнее плодородие. Насытившись сталью соседа, короли заключили номинальный мир, по условиям которого все земли Морганы должны были отойти победителю «оной тварины зело поганой, яко дерьмо коровье».