Фартовые ребята

Шум большого ресторанного зала на первом этаже почти не долетал на второй, где в отдельном кабинете сидели два представительных господина, не привыкших отказывать себе в приличной пище. К тому же господа эти были уважаемыми людьми, несмотря на то что лица у них не были отмечены печатью высокого интеллекта. Там были совсем другие отметки, сделанные в разное время всякими тупыми и колюще-режущими предметами. Цвет лица, само собой, позволял утверждать, что для этих граждан пол-литра — это нормальная доза. В общем, появись они в общем зале — и ресторан потерял бы часть благопристойной клиентуры, если б она у него имелась. Правда, у этого ресторана (назывался он не очень оригинально — «Кахетия») грань между пристойной и непристойной клиентурой была очень зыбкой и определялась исключительно мерками платежеспособности. Тем не менее, однако, далеко не каждому, даже очень состоятельному и постоянному клиенту ресторана открывали именно этот уютный кабинет. И далеко не каждого посетителя обслуживал лично сам хозяин Малхаз Царцидзе. А именно он, нацепив передник поверх дорогих брюк и белой рубашки, чтоб не обляпать их жиром, притащил гостям шампуры с ароматнейшим шашлыком.

— Кушайте, батонэбо! — почтительно приложил руку к груди Малхаз, радушно оскалив два ряда золотых зубов. — Только у меня такой шашлык в этом городе! Нигде больше не попробуете!

— Молодец, молодец! — снисходительно кивнули ему. — А как наш друг? Не появился еще?

— Не приходил, клянусь. Швейцару сказал, мэтру сказал: как придет маленький, седой, покажет карточку — пусть меня вызывают… Из любого места.

— Ладно, кацо. Можешь быть свободен. Как появится — на руках сюда неси, понял? Быстрее ветра!

Малхаз испарился, а гости принялись за шашлык.

— Думаешь, не придет? — тревожно спросил один из них, обладатель слегка свернутого на сторону, приплюснутого боксерского носа.

— С него станется. Осторожен, как лис. Везде заподлянки видит. И с ним надо уважительно, понял? Он без тормозов. И как на что среагирует — неизвестно, — предупреждающе заметил второй, со следами швов на лбу.

— То есть? — прищурился кривоносый.

— Не понравится что-то — пошмаляет нас и уйдет.

— Серьезно? Может, тогда его проще прямо на пороге завалить? Чтоб после не опоздать?

— Можно попробовать, только тогда другого придется искать. А времени — не вагон.

В этот самый момент дверь отворилась, и Малхаз, почтительно прогнувшись (насколько позволяло пузо), пропустил в кабинет малорослого, седого, как лунь, морщинистого человека. Надень ему на грудь значок ветерана Великой Отечественной — никто бы не усомнится, что дедушка Берлин брал. Только вот ветераны войны в таких приличных костюмчиках не ходят. Если, конечно, у них внуки в банкиры не выбились.

— Привет, Ерема! — встал из-за стола тот, что со швами на лбу. — Припозднился что-то, братан!

— Виноват, — скромно заметил вошедший, поглядев на часы. — Я на тридцать секунд раньше, чем обещал. Проверь часишки, Конь. Мои на пять секунд вперед.

— Надо же, какая точность! — хмыкнул кривоносый.

— Именно такая, — без улыбки ответил тот, кого назвали Еремой.

— Присаживайся! — пригласил Конь. И мотнул головой Малхазу — мол, исчезай поживее, кацо, твое присутствие излишне. Тот все понял и покинул помещение самым ускоренным образом.

— Познакомься, — сказал Конь, представляя седому кривоносого. — Это Шкворень. Он здесь не сам по себе, а по поручению хорошей конторы. Он в курсе того, что тебе надо. А то, что им надо от тебя, он сам изложит.

— Слушаю, — внимательно изучая морду нового знакомого, произнес Ерема.

— Может, сперва по рюмашке? — предложил Шкворень.

— Позже, — очень твердо сказал седой. — Когда столкуемся.

— Хорошо. Перехожу к делу. Коняга мне передал, что у тебя со здоровьем проблемы? Мол, тубик тебя заедает. Верно?

— Верно.

— И лечиться ты собрался за бугром, причем не один, а со своей шмарой. Для чего тебе нужны загранпаспорта. Справедливо?

— Именно так. Окромя слова «шмара». Просьба дальше говорить «девушка». Причем, убедительная просьба.

— Есть понимание. Учту. Далее, как я понял, ты с собой, кроме девушки, желаешь вывезти кое-какой багажик. Округленно — около полтонны.

— Меньше. Примерно четыреста кило.

— Это особо не меняет условий. Если б было сорок килограмм или четыре тонны — тогда пришлось бы другие прикидки делать. А четыреста или полтонны — однохренственно.

— Короче, сколько это потянет?

— Если я скажу, что сто тысяч баксов налом, ты выложишь?

— Нет. Буду искать другое «турбюро».

— Искать не вредно. Найти — вот это проблема. Хорошо, поставлю вопрос по-иному. Сколько ты сам предложил бы за труды?

— По максимуму — четверть от твоего запроса. Но в аванс дал бы не больше пяти.

— Остальное, стало быть, после реализации товара?

— Верное замечание.

— Тебе не кажется, что ты немного прижимист, а? — не очень приятно улыбнулся Шкворень.