Фармацевт — 2

-Колеса стучат и гудят поезда,

а ты уезжаешь далеко.

Я боюсь, что больше уже никогда

тебя не увижу, Аленка. -

Пел Валерка Лебедев, картинно закрыв глаза. Его черная гитара вторила песне звоном посеребренных струн.

Отзвенев прощальным аккордом, он завершил пение.

— Все девочки, на сегодня концерт закончен, — Валера с сожалением отложил гитару в сторону.

Девочки в стройотрядовской униформе недовольно зашушукались. Но время было действительно позднее, и пассажиры нашего плацкартного вагона явно нуждались в отдыхе.

Когда две проводницы из соседнего вагона ушли к себе, наша проводница, Женя, миловидная брюнетка, наклонилась к Лебедеву и, слегка касаясь его грудью третьего размера, шепнула.

— Валера,я через полчаса освобожусь, приходи ко мне в служебку, у меня кофе растворимый есть.

Через двадцать минут, Валера, подмигнул мне и направился на рандеву с проводницей. Дама лет тридцати пяти, сидевшая напротив меня за столиком, и до этого пытавшаяся слегка кокетничать с гитаристом, презрительно фыркнула.

Ну, а что ей оставалось делать? Ехала она в Симферополь со шпионкой лет двенадцати, наверно, поэтому муж, вчера провожающий ее и дочку в санаторий, был вполне спокоен. От пронырливой девчонки, какой оказалась наша соседка, вряд удалось бы скрыть курортный роман. Так, что пусть себе фыркает.

Мне же ничего этой ночью, как и прошедшей, не светило, поэтому я улегся на нижнюю полку и постарался заснуть под монотонный стук колес.

Вообще-то мое место было наверху. Но в рундук у нас были убраны все вещи и гитара, поэтому, пока Валерка занят важным делом, мне приходится следить, чтобы наши вещи не стали чужими.

А началось это приключение несколько дней назад, когда я, совершенно случайно, встретил Лебедева по пути в билетные кассы.

— О. Витек! Здорово! — воскликнул Валера. Сто лет тебя не видел! Куда попадаешь?

— Да, вот иду билет покупать на юга.

— Витька, ты чего? Какие билеты в августе? Хрен чего купишь. Или в сентябре хочешь туда мотануть?

— Почему в сентябре? — улыбнулся я. — Через пару дней поеду.

— Интересное кино, — почесал затылок Валерка. — А куда направляешься?

Я в нескольких словах объяснил, что собираюсь на Азовское море, где знакомая девушка обещала найти место в кемпинге.

— Гребнев, слушай, а мне место там не найдется? — спросил вдруг Лебедев, уточнив на всякий случай, что такое кемпинг и с чем его едят. — Я же третий день в отпуске, болтаюсь, как г..о в проруби, не знаю чем заняться.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Но думаю, что все возможно при желании.

В общем, через несколько минут в сторону железнодорожного вокзала мы шли уже вдвоем.

Но путь наш лежал не в билетные кассы, а в медицинский кабинет. В нём санитаркой работала приятельница моей мамы.

Деньги мы отдали ей на руки, так, что даже в кассу нам идти не пришлось, и вскоре мы держали в руках билеты, правда, пришлось слегка переплатить. Но сервис того стоил. Ведь в кассе нам бы сообщили, что билетов нет, и не предвидится.

Мама, узнав, что на юг мы отправляемся вдвоем с Валеркой, явно обрадовалась.

— Вот и хорошо, вдвоем то вам веселей будет.

Валера за последний год изрядно вырос в её глазах и приобрел кое-какой авторитет. А все потому, что не спился, как предсказывали все соседи, а вполне себе работал, приоделся, и даже играл в ансамбле. А главное, с головы до ног одевал свою сестрёнку. Поэтому мама перестала лишний раз капать мне на мозги, переживая, не случится ли что-нибудь нехорошее со мной на азовском побережье.

На следующий день мы с Лебедевым подошли к вагону, в котором должны были добраться до Геническа. Вагон пока стоял в тупике у вокзала. Через полчаса, когда подойдет поезд Мурманск— Симферополь этот вагон прицепят к нему. Плохо только, что мы окажемся в хвосте состава, и вагон будет мотать на путях так, как будто в следующий момент его просто выбросит с рельсов, ощущения в этот момент далеки от приятных.

Девчонки-проводницы в стройотрядовской форме, резко оживились, когда мы подошли к ним.

Гадать, почему на нас они так отреагировали, не приходилось. Они явно узнали Валеру, почти год играющего в ансамбле в доме культуры железнодорожников. Тем более что за спиной у него кроме тощего рюкзака висела сверкающая черным лаком гитара — настоящая чешская Кремона.

Как я ни уговаривал его взять с собой обычный наш ширпотреб, Лебедев, потративший на гитару кучу денег, все мои аргументы отмёл одним широким жестом.

— Витёк, живем один раз, поэтому надо брать от жизни все. Украдут эту гитару, или сломают, куплю новую.

— Хозяин-барин, — сообщил я в ответ на его слова. — Но стеречь своё добро будешь сам.

У меня же в рюкзаке не было ничего особенного. Плавки, сменная пара белья, мыльно-рыльные причиндалы. Перочинный ножик, кружка, ложка.

Карман для денег я пришил в трусах самостоятельно. Двенадцать бумажек по двадцать пять рублей улеглись там, как по заказу. В кошельке же лежащем в кармане безрукавки хранилась мелочь и несколько рублей для неотложных трат, типа чая или покупки пива во время стоянок.