Фараон Хуфу и чародеи

Зимой 1880-1881 года Владимир Семенович Голенищев, незадолго до этого назначенный хранителем Египетского собрания Эрмитажа, знакомился с вверенными его попечению коллекциями. Обнаруженный им в одном из шкафов папирус сразу привлек внимание молодого ученого.

Где была впервые найдена эта рукопись, когда и каким образом попала она в Эрмитаж, не знал никто. Неизвестно это и по сей день. Превосходно сохранившийся папирус с уцелевшими началом и концом, что случается далеко не часто, и по письму и по языку весьма напоминал древнейшие папирусы, которые хранились в Берлинском музее. Необычным оказалось и содержание рукописи. «Писец с умелыми пальцами Амено, сын Амени» около четырех тысяч лет тому назад переписал понравившуюся ему сказку. Правда, несколько других сказок и даже одна повесть уже стали достоянием науки на протяжении трех предшествующих десятилетий. Но сказка, открытая В. С. Голенищевым, превосходила их древностью: рукопись датировалась примерно 1900 годом до н. э. Вместе с тем она, как писал двадцатипятилетний ученый в своем докладе, прочитанном им вскоре на Всемирном конгрессе ориенталистов, «призвана пролить некоторый свет на происхождение нескольких очень известных арабских и древнегреческих рассказов, с которыми имеет величайшее сходство». «Известные арабские и древнегреческие рассказы» — это не что иное, как приключения Синдбада-морехода из «Тысячи и одной ночи» и «Одиссея». И если В. С. Голенищев несколько увлекся, говоря о «величайшем сходстве», он был вполне прав, указывая на некоторую несомненную общность сюжета и его разработки. Открытая им рукопись, которую он первый полностью издал и описал, ныне хранится в Государственном Эрмитаже и пользуется мировой известностью под названием сказки о «Потерпевшем кораблекрушение».

После гениального открытия Франсуа Шампольона, нашедшего в 1822 году ключ к чтению древнеегипетских иероглифов, многие ученые вопреки фактам неоднократно утверждали, что у древних египтян не было, да и не могло быть художественной литературы. Эти утверждения подкреплялись глубокомысленными рассуждениями о «древности, математической правильности языка египтян», об отсутствии у них «силы мифического творчества», ибо они «жили в слишком большом непосредственном напряжении, мешавшем им углубляться в самих себя», и т. д. Даже великий немецкий поэт Гете, как отмечал известный критик В. В. Стасов, при всей его отзывчивости ко всякому проявлению художественного творчества, скептически относился не только к памятникам египетской литературы, но и к древнеегипетскому искусству в целом, считая их не более, как курьезами, бессильными принести пользу «нравственному и эстетическому образованию человечества». Здесь сказывалось не только недостаточное еще в то время знакомство с великой культурой долины Нила, но и вообще пренебрежение к цивилизации народов Востока, становившихся объектами колониальной эксплуатации. Недооценка древневосточного искусства проявляется и теперь в трудах многих ученых капиталистических стран.

В самом начале пятидесятых годов минувшего века богатая англичанка леди д’Орбиней, путешествуя по Италии, приобрела по случаю древнеегипетский папирус. Этот папирус оказался совсем не похожим на известные доселе папирусы, обычно содержащие религиозно-магические тексты. Темная, побуревшая от времени рукопись сохранилась хорошо. Ее девятнадцать листов были покрыты четкими каллиграфическими знаками беглого письма, которые могла вывести только рука искусного писца.

По пути на родину леди д’Орбиней остановилась в Париже. Хранителем собрания египетских древностей в Лувре был тогда талантливый ученый де Руже. Ему и показала леди д’Орбиней свою покупку. Де Руже тотчас занялся дешифровкой текста и в 1852 году опубликовал предварительные результаты своего исследования. Ко всеобщему изумлению, папирус содержал сказку. Ту самую сказку, которая теперь известна под названием «Сказки о двух братьях». В те годы она считалась древнейшим в мире литературным произведением, созданным более трех тысяч лет назад, в третьей четверти XIII века до н. э., то есть на несколько столетий раньше гомеровского эпоса.

Работа де Руже вызвала настоящую сенсацию и заставила умолкнуть ученых мужей, отрицавших существование художественной литературы у древних египтян.

Вскоре после появления первого полного перевода «Папируса д’Орбиней» (1864) В. В. Стасов счел своим долгом познакомить русского читателя с «Древнейшей повестью мира» — так была озаглавлена его статья и перевод сказки, приложенный к ней, напечатанные в 1868 году в журнале «Вестник Европы».