Фантомас – секретный агент

В начале 1911 года на стенах парижских домов появились афиши, на которых был изображен преступник в черном плаще и черной полумаске; возвышаясь над крышами зданий, он попирал ногою Париж и заносил над ним руку, в которой дымилась бомба с зажженным фитилем… Так книгоиздатель Артем Фейар рекламировал новый роман под интригующим и пугающим названием «Фантомас».

Авторам его не откажешь в литературной отваге: без предисловий и объяснений они сразу вовлекают читателя в атмосферу тревожного ожидания таинственных и страшных событий. Герой еще не появился, но на страницы романа уже упала зловещая тень того, кто в дальнейшем будет именоваться «гением злодейства» и «королем ужасов».

Роман имел сногсшибательный успех. Каждый месяц выходила очередная книга объемом в 400 страниц убористого текста и раскупалась в мгновение ока. Всего за 32 месяца из-под пера Пьера Сувестра и Марселя Аллена вышло 32 тома. Впрочем, сказать «из-под пера» значит, в данном случае, выразиться неточно. Плодовитые авторы не писали, а диктовали свой роман, предварительно наметив общую схему действия и распределив между собой главы (один писал четные, другой — нечетные). Надиктованный текст шел прямо в типографию и возвращался к авторам в виде гранок. Ни о какой литературной редакции книг речи быть не могло; авторы следили только за тем, чтобы не возникало вопиющих несообразностей в развитии действия. Когда у престарелого Марселя Аллена спросили, перечитывал ли он когда-нибудь свои сочинения, он ответил не без самоиронии: «Достаточно того, что за свою жизнь я написал 587 томов. Прочесть их было бы свыше моих сил».

Но ведь были же у этих романов — у «Фантомаса» в особенности — миллионы читателей в разных странах и на протяжении нескольких поколений! И почти тотчас же образом «короля ужасов» завладело кино; самое массовое из искусств, оно возвращалось к его приключениям снова и снова, вплоть до недавнего времени. Именно благодаря экрану этот персонаж стал известен и у нас, поселился в нашем массовом сознании, стал героем детских игр, многочисленных комических историй и анекдотов. Надо, однако, учесть, что в популярных фильмах французского режиссера Андре де Юннебеля («Фантомас», 1964; «Фантомас разбушевался», 1965; «Фантомас против Скотланд Ярда», 1966) персонажи существенно видоизменились сравнительно с литературным первоисточником, приобрели не свойственный им первоначально юмористический, даже пародийный характер.

Так с чем же все-таки связана популярность «Фантомаса»? Коротко ответить на этот вопрос невозможно, однако в самой общей форме можно сказать, что образ таинственного злодея, созданный столько же воображением Сувестра и Аллена, сколько и давней литературной традицией, несомненно, обладает качествами мифического персонажа, он служит точкой кристаллизации для чувств и настроений, растворенных в массовом сознании и подсознании. Он становится воплощением неких неопределенных и неуловимых сил зла. Как мифический Протей, он обладает способностью принимать самые разные обличия, но сам лица не имеет. Он может возникать и исчезать внезапно, появляться там, где его ждут менее всего. Он призрачен (в основе его имени — слово «фантом») и реален одновременно. Его окружает атмосфера ужаса и тайны.

Создавая Фантомаса, Сувестр и Аллен выступали не столько как писатели, сколько как «сказители», возрождая, помимо собственной воли, древнюю фольклорную традицию. Они обладали неистощимой изобретательностью и живостью воображения. Без этих качеств им не удалось бы поддерживать интерес читателей на протяжении стольких томов. Им помогал их опыт журналистов и хроникеров уголовной хроники.

Пьер Сувестр (1874–1914) получил юридическое образование, но затем забросил адвокатскую практику ради журналистики. Он уже написал несколько романов к тому времени, когда встретился с Марселем Алленом. Их сотрудничество продолжалось вплоть до безвременной смерти Сувестра в 1914 году от гриппа-испанки. «Бедный Пьер! — вспоминал впоследствии Аллен. — Ему в то время (в момент их встречи — В. Б.) было уже тридцать лет, а мне немногим более двадцати, и он подавлял меня своей солидностью. Из нас двоих он был главным: ходил к издателям и обсуждал с ними условия договоров…»