Фантастика и Детективы, 2014 № 09 (21)

Сеньор Антонио не любил новостей. Новости, выплёскиваясь с экрана телевизора, сообщали о самолётах, упавших на землю, и автобусах, рухнувших в пропасть. Они объявляли, что где-то есть люди, недовольные правительством, которые хотят устроить беспорядки, а то и вовсе войну.

Если эти нехорошие люди жили в других странах, то война случалась непременно, но почему-то всегда затрагивала Италию. Зачем нужны другие страны, сеньор Антонио попросту не понимал. Вполне достаточно иностранных туристов, на которых можно зарабатывать, но зачем им собственные страны, да ещё так много?

Кроме того, новости постоянно сообщали о действиях властей, которые непременно оказывались неправильными. Такое положение вещей не нравилось сеньору Антонио, и он перестал смотреть новостные программы.

Не лучше обстояло дело с программами аналитическими. Там пугали глобальным изменением климата, пугали озоновыми дырами и тревожной активностью исландских вулканов. Последнее было особенно неприятно: когда от Везувия тебя отделяет столько же километров, что и жителей Помпей, поведение вулканов поневоле начинает тревожить.

Везувий курился на горизонте. Иногда дым был почти незаметен, порой – вполне ощутим. И сеньор Антонио перестал смотреть аналитические программы.

Всевозможные шоу никогда не привлекали сеньора Антонио. Они были совершенно не итальянскими, казалось, тупой и хамоватый янки выглядывает из двадцать пятого кадра. Глупый закадровый смех юмористических программ заставлял сеньора Антонио вздрагивать и мучительно ёжиться.

В конце концов, внешний мир стал проникать в дом сеньора Антонио только во время трансляции футбольных матчей и ежедневного показа любимого сериала.

Зато сам сеньор Антонио вторгался во внешний мир постоянно. Каждый вечер с тростью в руках он выходил из дома и не торопясь прогуливался по Корсо Италия. Заходил в ресторанчик, заказывал пасту с мидиями, подолгу сидел, поглядывая на экран телевизора, если там показывали футбол, или, отвернувшись, глядел на мирный силуэт Везувия. Кого-то он напоминал в профиль… подробностей сеньор Антонио не помнил.

На Корсо Италия каждый вечер было полно народу, особенно много людей выходило на улицы по воскресеньям. Гуляли семьями: отец, синьора и детишки – двое постарше и непременный бамбино в коляске. А ведущие аналитических программ в ту пору, когда Антонио ещё не потерял к ним интерес, в голос утверждали, что рождаемость падает, и скоро в Италии будет не найти ни одного итальянца, останутся только негры и арабы.

Сеньор Антонио ничего не имел против иностранцев. Он заходил в зеленную лавку, которую содержали китайцы, газеты ему приносил чернокожий парень из Абиссинии. Но, всё-таки, в Италии должны жить итальянцы, и Антонио радовался, что воскресными вечерами так много семей возит в колясочках по Корсо Италия прехорошеньких бамбино.

Приятно, что проклятые аналитики оказались неправы!

У самого сеньора Антонио детей не было.

Когда-то он ухаживал за девушками, а с сеньоритой Джулией дело чуть было не дошло до свадьбы, но всё это было так давно! Нет, и сейчас кое-кто посматривает на сеньора Антонио с интересом, но сам Антонио к подобным призывам глух.

Лучшая песня о Сорренто говорит вовсе не о любви, а о строительстве нового здания почты. Сеньор Антонио, отработавший в почтовом ведомстве почти сорок лет, знал это лучше всех.

По воскресеньям, если в уличном ресторанчике оказывалось мало мест, посетители подсаживались и за столик сеньора Антонио. Сеньор Антонио не возражал, даже когда это были иностранцы или среди случайных соседей оказывалась пожилая синьора. Пожилые синьоры непременно поглядывали на Антонио с интересом. Взгляды эти одновременно льстили и тревожили. Приятно было сознать, что он ещё способен привлекать женские взоры. Взгляды синьор, живших по соседству, котировались куда ниже: не исключено, что они интересовались домом Антонио, его рентой и пенсией. А помыслы незнакомых синьор и сеньорит были свободны от меркантильных размышлений.

И хотя сеньор Антонио был убеждённым холостяком, но при виде незнакомых сеньорит принимался молодецки подкручивать ус, а бамбинам подмигивал и улыбался.