Фантастические дни

Жить в будущем Настоящем

I

Странно, что эта подчас удивительная история случилась именно со мной. Ведь я не наделён качествами, присущими великим мужественным людям. Я скорей подхожу под категорию «мелкий житель страны». Страны, которая уже много лет пытается пробиться в политические светские верхи мира. Но так как власть в стране немыслимым образом удерживают люди, в чьих умственных способностях я бы усомнился, то, дабы скрыть недостатки, а показать всё в лучшем виде, таких «мелких жителей», как я, чаще всего называют «среднестатистическим жителем» города Р.

Среднестатистический! Хе! А знают ли статисты, что по статистике их зарплата равна зарплате банкира, или то, что каждый день каждый пятый банкир стреляется из-за того, что стал банкротом, или же, что почти каждая третья жена статиста изменяет мужу? Печальная статистика, но всё же статистика, как не крути. Ничем не лучше и не хуже того, что я «среднестатистический» гражданин города Р.

Город этот стоит на подножье давно потухшего вулкана. Так, по крайней мере, предполагают учёные. Хе! Но даже мне, среднему жителю, понятно, что вулкан ещё активен. Недаром было несколько толчков на днях, которые заставили раскошелиться местные органы власти, так как полгорода осталась без окон, витрин, а дороги пришли в негодность.

***

История моя начинается в тот день, когда произошёл первый толчок. В день, когда я вернулся из экспедиции в открытый космос. Вы спросите, что делает «средний» житель такой страны в космосе? Ответ очевиден. В мире, где все только и летают в космос, профессия астронавта – дело обычное. Но…

Удивительно, как полёт в безвоздушное пространство меняет взгляд на вещи. Словно ты очнулся после долгого сна. Прекрасного сна. Но вещи уже для тебя стали другими; все окружающие как будто смотрят на тебя из прошлого. А ты, сделав скачок вперёд, с недоумением оглядываешься по сторонам, ища объяснения. Но предметы и люди уже не могут сказать, что ты пропустил, потому что они спали в это время. Для них твоё «проскоченное» прошлое было обыденностью, которая лишь через десяток другой лет будет воспеваться, вся искажённая; потому как никто истинную не помнит или же вовсе не знает!

Я вернулся из полёта и, отрапортовавшись в Академии Космонавтики и КосмоИнженерии (АКиКИ), поехал к себе домой. Дорога с окраины города, где располагалась АКиКИ, до дома занимала у меня обычно два часа. Но в тот день всё было по-иному.

Со своим другом Янном я ехал на ядеромобиле, как вдруг машина резко подскочила. Земля взбугрилась. Прошла волна, и весь асфальт кусками торчал из земли. Везде были трещины. Располагавшиеся вдоль дороги редкие дома накренились. Стёкла из окон градом посыпались вниз. Потом прошёл ещё толчок, уже меньшей силы, но, тем не менее, заставивший запаниковать многих водителей, чьи машины остановились рядом с нашей.

– Что это, Зиг? – Спросил меня Янн. Он был неместный и историю вулкана Джедер не слышал.

– Это вулкан, Янн. – Я указал рукой на запад, туда, где возвышался одинокий Джедер, – Говорят, что он давно потух. Но, там дым возвышается высоким столбом. Значит, как ты видишь, учёные ошибаются.

– Придётся добираться до города другим путём. Дорога совсем разбита.

***

Мы доехали до моего дома уже, когда солнце заходило за горизонт. Лиза, моя жена, встретила нас радушно, с улыбкой и расспросами. Она была хорошей женщиной, ласковой подругой и нежной в постели. Но между нами давно уже не было былой искры. Это началось пять лет назад, после моего возвращения из первого полёта в космос. Тогда я впервые взглянул на жену, словно это был посторонний человек. Словно она провалилась в пропасть, которую все называют прошлым. И с каждым возвращением из новых полётов я всё больше ощущал эту пропасть. Так наша любовь погасла, так же как многие радости моей жизни «среднего» человека.

Квартира наша располагалась на шестьдесят девятом этаже. Выше жила элита: там был чистый воздух и полное спокойствие. Ниже жили люди, чьи достатки были куда скуднее, чем мои. А тут, на шестьдесят девятом этаже, смог, дым, проносящиеся мимо поезда на подвесных рельсах не давали возможности открывать окна даже летом.

Мы уселись за накрытый стол, приготовленный женой, и под тоскливые и удручающие рассказы Янна о прошлом, стали есть и пить

Под утро более-менее протрезвевший Янн стал прощаться с Лизой и пожимать руку мне. Я уже знал, что он будет говорить, поэтому просто кивал головой. Янн вышел из дома и побрёл по улицам ещё спящего города к себе в гостиницу. Мы же легли спать, но, проспав всего пару часов, были разбужены ещё одним толчком. На этот раз пострадала посуда, стоявшая на полке.

Тем утром я решил сходить в Институт Сейсмологии, где работал мой одноклассник. Уж очень я хотел выяснить причину столь частых толчков и возможные последствия извержения вулкана.