Фанни

Один большой господин захотел дать большой бал, и притом детский. А детским балом называется такой бал, на который большие привозят маленьких детей, одев их как можно лучше, и всем показывают, какие у них хорошие дети и как хорошо они одеты.

На этот бал пригласили также и маленькую Нину, очень хорошенькую, весёлую девочку. Мать Нины почти целую ночь не спала: всё думала, какое платье сделать Нине и как вообще одеть её, и наконец придумала и порешила. Платье будет белое кисейное, но поперёк юбки и лифа с большими складками a la grecque и поперёк коротких рукавов буфами везде пройдут прошивки из кружев, сквозь которые будут проглядывать серые атласные ленты. К этому платью Нина наденет широкий синий пояс, также из ленты, и на рукавах приколет такие же ленты бантами, а в середине каждого банта заблестят коричневые листья с серебряными блёстками. Венок из таких же листьев Нина наденет на головку, а все чёрные волосы её мама сама заплетёт в мелкие косы; все они будут подобраны петлями, и от них от всех назади спустятся, целым каскадом, синие ленты. На ножки Нина наденет синие высокие полусапожки с серебряными пуговками. Когда мама придумала весь этот наряд, она от умиления чуть не заплакала. Долго улыбалась она, щурилась, крестилась, наконец зевнула и заснула.

А на другой день она едва могла дождаться, чтобы отперли магазины, и бранила всех магазинщиков «глупыми, ленивыми сонями».

Наконец магазины были отперты, мама отправилась в один магазин: там за платье, именно такое платье, которое она хотела сделать, запросили с неё страшно дорого.

Она поехала в другой магазин, там запросили ещё дороже. Она объездила чуть не все магазины, и везде просили дорого.

— Торгаши поганые! — бранила она сквозь слёзы магазинщиков, — если бы они знали, как хороша будет моя Нина в этом платье, они, наверно, сделали бы его даром!

Но торгаши никогда ничего не делают даром, и это очень хорошо, потому что они никогда не умрут с голоду. Они очень хорошо понимали, что маме сильно хотелось иметь это платье, а потому просили за него дорого, по крайней мере гораздо дороже, чем стоило самое желание мамы одеть в это платье свою Нину, и вот почему она не заказала им платья. А вспомнила она, что есть в городе швея, простая швея, которая шила на неё с год тому назад.

— Хоть не так хорошо, как в магазине, а всё-таки она сошьёт, — подумала мама. — А на балу я всем буду рассказывать, что платье сделано в самом лучшем магазине. И все магазинщики будут с носом.

И вот послала она к швее очень хорошего лакея, который носил платье, всё обшитое золотыми галунами. Лакей нашёл швею как раз в том месте, где она жила. А она жила выше всех самых больших господ, в самом верхнем этаже, так что выше его были только крыша да трубы; такое помещение называют: belle-vue, «хороший вид», потому что из него можно видеть далеко все улицы, крыши, трубы, башни, купола, горы и даже горькую бедность.

Но только большие господа редко поднимаются на это belle-vue, потому что для этого нужно взойти по лестнице в сто тридцать пять ступенек, что тяжело и неприятно, зато они всходят с длинными палками на высокие горы, что гораздо тяжелее, но зато доставляет много удовольствия.

Швея была молоденькая, хорошенькая девушка, и звали её Фанни. Она была слаба и больна, но всё-таки явилась к маме Нины.

— Здравствуйте, моя милая! — сказала мама. — Как вы переменились! Вы, верно, больны?

— Да, больна, — сказала хорошенькая швея и закашляла. Её румяные и впалые щёки стали ещё румянее, блестящие чёрные глаза ещё блестящее. На лбу выступили жилки, на горле выкатилась шишка, и вся грудь затрепетала.

— Вы полечились бы, — сказала мама и при этом с ужасом подумала: а что если она не возьмёт работы? Но швея взяла работу.

— Вы, пожалуйста, к завтрашнему дню. Если что не так, то завтра можно ещё будет поправить… А что вы возьмёте за работу? Весь материал будет мой.

Швея запросила как раз половину того, что просили за работу платья в магазинах, но мама всё-таки поторговалась с нею, хотя очень немного, поторговалась, потому что всё-таки это была простая швея, а там были хорошие магазины.

— Вы, пожалуйста, к завтрашнему дню, — упрашивала мама.

— Хорошо, непременно постараюсь, — хотела сказать швея и ничего не сказала, а только кивнула головой, потому что чувствовала, как кашель подступает ей снова к горлу.

— Пожалуйста, сшейте, — попросила её и Нина. — Вы представьте себе, как же я буду на балу без нового, хорошенького платья? Ведь это будет ужасно!

Да, это действительно было бы ужасно, потому что Нина была такая хорошенькая.

И вот швея пошла домой, а так как её belle-vue был очень далеко от того дома, где жили мама и Нина, и притом она шла очень тихо и часто останавливалась, когда душил её кашель, то ей было очень много времени подумать о многом.