Эйтонский отшельник

Восемнадцатого октября 1142 года после изнурительной болезни, вызванной тяжелыми ранами, полученными в битве при Линкольне на стороне короля Стефана, скончался Ричард Людел, наследственный владетель Итонского манора.

До Хью Берингара, в замок Шрусбери эти новости дошли своим чередом, поскольку Итон являлся одним из тех владений, которые среди многих других маноров графства были изъяты у Вильяма Фиц-Алана вследствие того, что этот могущественный аристократ в вооруженной борьбе за королевский трон принял сторону императрицы, поставил Шрусбери под знамена Матильды и затем, после осады королем Стефаном и падения города, бежал. Эти конфискованные в пользу короны обширные земли перешли в ленное владение к шерифу, однако прежних вассалов Фиц-Алана никто не тронул, поскольку выяснилось, что в большинстве своем они смирились с исходом Линкольнской битвы и присягнули на верность королю. Людел же совершил нечто большее, нежели просто объявил о своей лояльности, он доказал свою верность в битве при Линкольне и теперь заплатил высокую цену за свою преданность, — ведь он умер, когда ему не было еще и тридцати пяти лет.

Хью Берингар принял это известие с чувством легкой печали, естественным для человека, который плохо знал покойного и чьи обязанности, по-видимому, нисколько не осложнялись в связи с этой смертью. У покойного имелся законный наследник, причем единственный, так что ничто не могло помешать тому вступить в права наследства и, соответственно, не было никакой необходимости вмешиваться, — пусть все идет своим чередом. Люделы твердо стояли на стороне короля Стефана и в ближайшие годы вряд ли изменят ему, даже несмотря на то обстоятельство, что новый тамошний священник, как припомнил Хью, лет десять назад выступал против короля. Юный наследник Людела находился в Шрусберийском аббатстве, при школе, куда его после смерти матери определил сам отец. По слухам, Людел поступил так не столько ради того, чтобы сын выучился грамоте, сколько чтобы вырвать мальчика из рук его властолюбивой бабки.

Хью пришел к выводу, что именно аббатству, а не замку надлежит исполнить незавидную миссию, заключавшуюся в том, чтобы сообщить юному Ричарду о смерти его отца. Поскольку в Итоне есть свой храм и свой священник, похоронная церемония будет происходить не в аббатстве, но о столь важном деле, как опека наследника, забывать не следует.

Хью подумал, что ему следует позаботиться о толковом управляющем, который бы достойно заботился о достоянии мальчика, пока тот не достигнет возраста, когда сможет заниматься своими делами самостоятельно.

— Ты уже сказал об этом отцу аббату? — спросил он грума, который прибыл к нему с известиями.

— Нет, милорд, я сразу пришел к вам.

— Не приказала ли тебе леди Дионисия передать что-либо наследнику лично?

— Нет, милорд. Видимо, говорить с ним надлежит его попечителям.

— Наверное, ты прав, — согласился Хью. — Я пойду и сам переговорю с аббатом Радульфусом. Ему лучше известно, как поступают в таких случаях. О порядке наследования леди Дионисия может не беспокоиться, титул мальчика находится под надежной охраной.